Дарья Гущина - Печать павшего. Лики Судьбы

Сырой, прохладный ветер, шелестя жухлой древесной листвой и заботливо стирая с домов вековую пыль давних разрушений, неспешно прогуливался вдоль пустынных улиц, уныло спотыкаясь о разбитые окна и навевая сонную тоску. Я зябко обхватила руками плечи. Что-то стало холодать… Блекло-серый туман, клубящийся вокруг, укутал нас в скользкое покрывало сырости, а холодное осеннее солнце лишь светило, но не грело. Мои зубы независимо от меня принялись выбивать барабанную дробь. Я уже говорила, как боюсь туманов и притаившейся за ними неизвестности?.. Меня мелко затрясло и от сырости, и от холода, и от тихого, панического страха. Странно, кстати, ведь ночью-то было на удивление тепло… И потом, если во всех мира сейчас царило лето, то и здесь, в Альвейле, должен быть тот же сезон!

Дрожа и стуча зубами, я внимательнейшим образом изучила город и вновь убедилась в правильности своих наблюдений. Осень — и самая что ни на есть. Магия разрушительной битвы двух народов может уничтожить жизнь города, но не жизнь природы, у которой в помощниках ходит толпа различных духов. Значит, что-то не в порядке, а это, признайтесь, весьма подозрительно. Пожелтевшая раньше времени трава, увядшие и опадающие листья деревьев, холод яркого солнца… и мельтешащие в стремительно темнеющем небе мелкие снежинки. Я подняла голову, хмуро наблюдая за спокойным танцем ажурных предвестников зимы. А с холодных камней-то, пожалуй, пора вставать, если не хочешь обзаводиться крайне неприятными болячками…

Я осторожно потрясла своего спящего спутника за плечо:

— Яш, подъём!

Он пробормотал что-то невнятное и продолжил спать. Я тяжко вздохнула и, подумав, стащила с него курку и несильно ущипнула за руку:

— Яшка! А ну, поднимайся!

— Лесь, закрой форточку, ты что, сдурела, холодно же… — последовал его возмущённый ответ.

Я насмешливо фыркнула:

— Да я бы закрыла, если бы она была… Эй, вставай, кому говорят!

— Одеяло верни…

Я покачала головой, но куртку не вернула. Обойдётся, мне самой холодно. Я застегнулась на все пуговицы, подняла воротник и встревожено посмотрела на небо. Снег повалил сильнее, прогоняя туман и укутывая город в белую вуаль подступающей метели. Я стряхнула с волос мелкие снежинки и с новыми силами взялась будить своего бессовестного приятеля. Метель лучше переждать в помещении, а дом с целой крышей ещё искать и искать… В коридорах пустынных улиц с неожиданной силой засвистели окрепшие порывы ветра, заметая следы недавней осени. Не к добру, ой, не к добру меняется погода, кожей чувствую… И, видимо, не я одна. Яшка, доселе не обращавший внимания на мои отчаянные попытки его разбудить, резко сел и ошарашено завертел головой в попытках увидеть нечто, чего ещё никто пока не видел.

— А-а-а, это ты… — разочарованно пробормотал он.

— Угу, — согласилась я. — Ты как, выспался?

— Ну, типа того… — приятель зевнул и с удивлением уставился на снег. — А это ещё откуда, лето же было…

— Было да сплыло, — отозвалась я, вставая и разминая онемевшие ноги. — Пошли под крышу.

— Где бы здесь её найти…

— Ищите да обрящете, — назидательно ответствовала я.

И, спрятав ладони в рукавах куртки, первой побрела на поиски подходящего дома, то и дело спотыкаясь о скрытые снегом препятствия и с беспокойством поглядывая через плечо на Яшку. Это я хорошо экипирована, мне в костюме дейте — и холод, и жара, всё едино, а вот мой собеседник в носках и летней футболке далеко не уйдёт. Свитер он, разумеется, где-то посеял, что неудивительно, если вспомнить кошмарное путешествие по миру Небесных странников, а обувь — забыл в моей квартире, что тоже — неудивительно. И посему… Может быть, в опустевших домах подходящее для согрева шмотьё сыщется? Некрасиво, конечно, а что делать, жизнь такая… да и опыт у меня имеется. Не мой собственный, правда, а Райта, который без зазрения совести копошился в чужих пожитках…

— Касси, ты ничего странного не замечаешь? — Яшка, сжавшись в комок и пытаясь в столь неудобном положении закурить, напряжённо озирался по сторонам.

— Ты о снеге? — рассеянно переспросила я, остановившись напротив более иди менее целого с виду дома и в сомнении его изучая.

— Нет, в смысле, не о нём одном… Твою мать, зажигалка подыхает…

— Что-то есть, — осторожно согласилась я, — но что — не знаю, а гадать не буду.

— Страшно? — криво улыбнулся он.

— А то… — я, нерешительно потоптавшись на пороге двухэтажного дома, выстроенного из тёмно-красного мрамора, взялась за медную дверную ручку и потянула её на себя.

— Может, тогда пойдём отсюда? — предложил Яшка.

— Куда? — резонно возразила я, сражаясь с заевшей дверью. — В такую метель? Посмотри на себя для начала.

— И почему ты всегда права? — буркнула он, и, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, рывком распахнул дверь.

Заржавевшие дверные петли противно заскрипели, и мне в лицо ударил относительно тёплый затхлый воздух давно не проветриваемого помещения. Вот ещё то, почему я выбрала именно этот дом — целые стёкла. Самое оно, дабы переждать катаклизмы погоды. Яшка, галантно пропустив меня вперёд, быстро зашёл следом и захлопнул дверь, на всякий случай, заперев дом на ветхий засов. Правда, от того, кого я так боюсь, ничто нас не спасёт… но хоть ветер не будет лишний раз тревожить, распахивая дверь…

— Здесь что, никого нет, кроме нас? — приятель, потирая руки, удивлённо поднял брови.

— Как видишь, — я стряхнула с одежды и волос снег.

Естественно, меня здесь уже ничего не удивляло. Ни абсолютно пустая комната с полным отсутствием мебели и прочих предметов быта, ни толстый слой пыли на полу и широких подоконниках, указывающий на заброшенное состояние дома. Скорее, наоборот, я бы очень удивилась, если бы нам навстречу поднялась со своего кресла хозяйка дома и пригласила обогреться у тёплой печки… Но — вместо печки на нас угрюмо косился холодный камин с едва видневшимися из чёрно-серого песка обломками обгоревших дров. И то хорошо, на полчаса тепла хватит, если удастся развести огонь… Я вздохнула и посмотрела на своего спутника, который так и стоял столбом у порога, восторженно глазея на высокий потолок, украшенный поблекшими фресками и смешанной с пыльной паутиной лепниной.

— Яш, мы не в музее находимся, — намекнула я.

— А?.. Чего?.. — очнулся он. — А где?..

— Я тебе попозже расскажу, — пообещала я. — А пока — будь другом, сбегай наверх, поищи бумагу.

— Ладно, — покладисто согласился он и, на ходу потирая плечи, устремился по широкой витой лестнице на второй этаж, поднимая тучи пыли.

Чихнув, я поспешно отступила к камину и предупредила: