Сергей Махотин - Владигор и Звезда Перуна

Аран начал подбивать друзей отправиться на поиски Золотого дворца. Но хоть и были те отчаянными сорвиголовами, никто не решился ослушаться строжайшего запрета углубляться в пески. Аран решил поехать сам и доказать, что он самый храбрый в кочевье. Ему шел пятнадцатый год, кровь его была горяча, голова безрассудна, и всего его распирало честолюбие.

Ничего никому не сказав, он выехал навстречу солнцу и через час наткнулся на одинокого верблюда, видимо отставшего от ушедшего вперед каравана. Верблюда вел древний старик, а на спине неторопливого животного, обложенная со всех сторон тюками и мешками, сидела девушка, почти девочка еще. Завидев молодого всадника, старик забеспокоился, ускорил шаги, и Арана развеселили его безуспешные попытки уйти незамеченным. Он подскакал к нему и крикнул:

— Где Золотой дворец? Отвечай, а не то я вырву твою жалкую бороду!

Старик забормотал что-то, попятился, затем выхватил из-за пояса кинжал и метнул в Арана. Бросок получился точным, но слабым. Острие длинного лезвия ткнулось Арану в грудь, причинив боль. Тот побледнел. На рубахе выступило кровавое пятно, однако рана не была опасной. Аран соскочил с коня, поднял упавший в песок кинжал и пошел на старика. Девчонка на верблюде заверещала и швырнула в юного айгура хурмой. Спелый плод расползся по смуглому лицу, Аран вскрикнул и выбросил вперед руку. Кинжал по рукоять вошел в тощий живот старика. Аран выдернул лезвие, старик упал на четвереньки и замер. Аран в растерянности опустил руки. Это был первый человек, которого он убил в своей жизни. Первое убийство врага считалось в его племени значительным событием. Родители юноши обычно устраивали по этому поводу пир и зазывали гостей. Но можно ли было этого немощного старика считать врагом? Не поднимут ли его на смех, если он привезет домой в качестве свидетельства своей смелости и отваги сморщенное старческое ухо? Нет, про смерть старого савраматского купца он никому не станет рассказывать. Добычей должна стать эта девчонка! Он поднял голову и увидел ее глаза, полные ужаса и ненависти. Девушка стегнула верблюда, и тот неожиданно быстро побежал прочь от страшного места. Аран опомнился, вскочил на коня и бросился вдогонку. Настигнув девушку, он попытался пересадить ее на своего коня, но она ловко уворачивалась и отбивалась. Один мешок развязался, спелое зерно с громким шелестом полилось на песок, под верблюжьи и лошадиные копыта. Аран вдруг испугался, что за отставшим верблюдом могут вернуться воины, охранявшие караван. Привстав в стременах, он размахнулся и изо всех сил ударил девушку кулаком по голове. Она закрыла глаза и начала валиться набок. Аран подхватил обмякшее тело, чуть сам не упал и, с трудом придерживая лежащую поперек коня девушку, поехал назад.

На берегу Аракоса он сбросил ее на землю. Она застонала, атласный халат распахнулся, обнажив нежную кожу живота. Аран спрыгнул с седла и, повинуясь разбуженному инстинкту, неумело и грубо овладел ею. Едва он позволил себе расслабиться, девушка выскользнула из-под него, в руке у нее оказался кинжал старика, который Аран неосторожно бросил на траву рядом. Растрепанная и окровавленная, она встала перед ним, шепча проклятия. Аран засмеялся, скрывая страх, и едва успел увернуться от удара. Он отступил на шаг, но второго удара не последовало. Девушка повернулась и стремглав побежала к реке. Аран увидел, как она бросилась в волны и сильное течение подхватило ее гибкое тело. Он побежал вдоль берега, не упуская ее из виду, и внезапно остановился, потрясенный. Волна перевернула девушку на спину. Из-под обнаженной левой груди торчала рукоять кинжала. Затем тело ушло под воду, лишь большое красное пятно еще какое-то время виднелось на поверхности. Вскоре исчезло и оно, а вместе с ним все мечты Арана о Золотом дворце и честно добытой славе…

И вот сейчас, через двадцать лет, Аран вновь стоял на том же самом месте и морщился от нежданных и никчемных воспоминаний. Давно уже он, жестокий и бесстрашный айгурский вождь, выбросил из головы глупую савраматскую девчонку. О старце и вовсе никогда не думал. Но что-то в этом месте тревожило его.

Аран вел свой отряд ночью, чтобы уже с рассветом переплыть Аракос и вторгнуться в Ильмерское княжество. Он мог поклясться, что не заблудился и пришел именно туда, куда хотел. Вражеские дозоры не обнаружили айгурскую конницу, было по-прежнему тихо. Но тишина-то и настораживала. Аран вдруг осознал, что не слышит плеска волн. Река, из которой должны были напиться истомленные ночным переходом кони, текла без единого звука. Может, с годами ее русло изменилось?

Аран проехал еще немного и опять остановился. Чутье подсказывало ему, что это именно то место, но реки не было… Все тот же песок кругом, и больше ничего.

Рассвет застал его неподвижно стоящим впереди тысячного отряда. Сумрачные воины молча ждали решения своего предводителя, а тот с удивлением рассматривал бледные рыбьи скелеты, речные ракушки, пустые крабьи скорлупки и панцири черепах. Аран не ошибся, не сбился с пути, перед ним действительно был Аракос. Река, засыпанная песком…

Вдруг конь под ним заржал и встал на дыбы. Аран раздраженно хлестнул его плетью и натянул поводья. Сзади послышались испуганные возгласы. Песок начал двигаться и шелестеть, хотя никакого ветра не было. Засыпанная река будто оживала. Из-под земли послышался странный гул, русло стало выпуклым и продолжало расти. Перед глазами ошарашенных айгуров вставала песчаная стена, становясь с каждой минутой все выше и выше. Воины попятились, некоторые сделали невольную попытку объехать это странное место, но стена оказалась бесконечно длинной и все продолжала расти, превращаясь в клубящуюся массу, внутри которой метались огненные всполохи. Гул стал очень громким и давил на уши. Наконец конница не выдержала и, не дожидаясь приказа вождя, повернула вспять.

И тогда вслед за всадниками покатился Огненный вал.

Аран изо всех сил хлестал коня и то и дело оглядывался назад. Страшная стихия настигала его. Скакать было трудно, конь увязал в песке, вырваться вперед мешали другие воины. Из-за поднятой множеством копыт пыли невозможно было дышать. Вдруг конь Арана споткнулся, и вождь, не удержавшись в седле, упал. Вскочив и прихрамывая, он попытался ухватить поводья своего коня, но тот прянул в сторону и, обезумев, умчался прочь. Аран оглянулся, закричал и не услышал собственного крика, ибо оглох от всесокрушающего гула. Огненный вал вырос до самого неба. На мгновение в помутненной памяти Арана вновь всплыло лицо савраматской девушки. Из его ушей хлынула кровь, глаза выкатились из орбит, и он превратился в ничто.