Сергей Махотин - Владигор и Звезда Перуна

Владигор изо всех сил старался разглядеть мальчика, сидящего на скамье через поляну напротив. Но между ними горел костер, и пламя скрывало сына безвестной скоморошки и князя Синегорья, его родного сына. Единороги бурно переговаривались, обсуждая удивительную историю, восклицали и ахали. Круг черного неба над головой начал мало-помалу светлеть.

— Тише! — обратился ко всем Малахат. — Ночь Откровений кончается. Твой рассказ, Пятнышко, удивителен. У тебя еще есть несколько минут. Не хочешь ли воспользоваться ими и сказать то, что считаешь необходимым?

Тот кивнул с благодарностью:

— Благодарю тебя, Малахат, и все твое благородное племя. Спасибо Седону, властителю этой горы. Я воспользуюсь последними мгновениями, дарованными Ночью Откровений, чтобы сказать вот что. Мальчик должен вернуть свой маленький камень большому. От этого зависит не только судьба его матери, но и многих народов, населяющих этот огромный мир. Я верю, что Дар справится с этой задачей, и жалею лишь о том, что мне не доведется порадоваться вместе с ним победе над Злом…

Пятнышко вздохнул, но Малахат на этот раз не дал ему большой паузы и спросил:

— Есть еще минута. Расскажи, что было с тобой дальше?

— Тебе удалось перепрыгнуть Огненную Реку? — взволнованно выкрикнул кто-то из единорогов, невольно вызвав общий смех, поскольку ответ был очевиден.

— Да, я перепрыгнул ее, — ответил Пятнышко. — Она не слишком широка для сильного коня, каким я тогда был. Потом я шел много дней в совершенной темноте, но странным образом сворачивал по подземным коридорам, уверенный в правильности выбранного направления, как будто не раз проходил здесь. И в конце концов мы благополучно выбрались на свет и оказались посреди пустыни. В том месте стоит высокий железный столб, по нему можно отыскать вход в подземный тоннель, ведущий к Вороньей горе. Затем моя голова как бы перестала соображать. Я шел вперед двенадцать дней подряд. Перед глазами мелькали и исчезали лица каких-то людей, звериные морды, свет сменялся тьмой так часто, что рябило в глазах. Очнулся я на небольшой поляне, близ широкой реки. На мне уже не было ивовой корзины, мальчик вырос, и оказалось, что минуло не двенадцать дней, а двенадцать лет. Я был все еще молод, когда мы пустились в обратный путь. Но годы начали быстро наверстывать упущенное, и теперь мне уже за двадцать, я стар, немощен и ни на что не способен…

Голос Пятнышко постепенно слабел. Небо наверху стало совсем светлым. Магия Ночи Откровений утрачивала свою силу. До слуха Владигора донеслись тихие слова Малахата:

— Ты имеешь право загадать желание, и Седон исполнит его…

— Мне уже ничего не нужно, — еще тише ответил Пятнышко. — Пусть Дар выполнит свое предназначение, и тогда всем будет хорошо…

Первый луч солнца скользнул по заснеженному краю широкого кратера, и наступила полная тишина. Затем зачирикали пичуги в ветвях, загудели пчелы, громко заржал савраматский конь, приветствуя Пятнышко, идущего прочь от угасающего костра.

— Стой! — вдруг остановил его гулкий и властный голос. На середину поляны вышел сам Седон и поднял правую руку. — Я восхищен твоим благородством, Пятнышко! Ведь ты мог попросить меня о продлении своих дней на этой земле. Однако даже в такой момент ты думал не о себе, а о друге. Что ж, я хочу сделать для тебя то, о чем ты не решился попросить. Переплыви это озеро, и жизнь твоя увеличится ровно на столько лет, сколько не умеющих плавать ты сумеешь перевезти на тот берег.

Пятнышко неуверенно потоптался на месте и побрел к воде. Видно было, что он никудышный перевозчик и опасается, как бы ему самому не утонуть в холодном горном озере.

Он осторожно ступил в воду и медленно поплыл. Тотчас на его голову слетела маленькая птичка с розовым оперением. Вслед за ней еще одна, еще и еще. И вскоре лошадиная голова, удаляющаяся от берега, стала походить на причудливый чирикающий цветок.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СЕДЬМАЯ ЗВЕЗДА

Я хотел стать зеленым деревом,Но корни его подрубили,И рухнул на землю ствол.

Я хотел стать стволом, но егоРаспилили на части и бросилиВ светлый огонь.

Я хотел стать огнем,Но крыльямиПтицы его потушили.

Я хотел стать птицей,Но крыльяЕй перебили люди.

И тогда я стал человеком.Я живу, как все,Только лишь по ночамЧто-то во мне прорастает,Что-то пытается вспыхнуть,И болят перебитые крылья…

1. Лабиринт

Аран вывел тысячный отряд всадников к месту, которое помнил с детства. Здесь всегда росла самая сочная трава, Аран и его друзья-подростки часто приводили сюда своих коней, купались в быстрой реке, а иногда кривлялись и дразнили ильмерские дозоры, проезжающие по чужому правому берегу. Левый берег тоже был чужим, по левую сторону Аракоса обитали савраматы, но они редко появлялись у реки, предпочитая жить в своей таинственной пустыне. Этверская пустыня начиналась в нескольких верстах от берега, о ней никогда не говорили взрослые, это считалось не к добру. Арана раздирало любопытство, он донимал вопросами свою полуслепую бабку и так ей в конце концов надоел, что она шепнула внуку про Золотой дворец, который якобы находится далеко в песках, и про то, что никто из ушедших искать его не вернулся обратно. «И не приставай ко мне больше с этой пустыней! — прошипела она, выпучив бельма. — Это проклятое место! Проклятое место!..»

Аран начал подбивать друзей отправиться на поиски Золотого дворца. Но хоть и были те отчаянными сорвиголовами, никто не решился ослушаться строжайшего запрета углубляться в пески. Аран решил поехать сам и доказать, что он самый храбрый в кочевье. Ему шел пятнадцатый год, кровь его была горяча, голова безрассудна, и всего его распирало честолюбие.

Ничего никому не сказав, он выехал навстречу солнцу и через час наткнулся на одинокого верблюда, видимо отставшего от ушедшего вперед каравана. Верблюда вел древний старик, а на спине неторопливого животного, обложенная со всех сторон тюками и мешками, сидела девушка, почти девочка еще. Завидев молодого всадника, старик забеспокоился, ускорил шаги, и Арана развеселили его безуспешные попытки уйти незамеченным. Он подскакал к нему и крикнул:

— Где Золотой дворец? Отвечай, а не то я вырву твою жалкую бороду!