Макс Армай - Рин. Книга I. Звезда и жернов. Экземпляр для свободного и бесплатного распространения в интернете

- Что, всего пять фиртлей?! – оскорблённо встопорщил усы стражник. – Да за такие деньги, тебя, не то, что я – в замок, а даже распоследняя девка под свою юбку не пустит!

- Да, на! Подавись, пиав распроклятый! – разозлился Рин, протягивая тому ещё и олт. – Смотри только от жадности не лопни!

- Поговори у меня ещё! – с напускной строгостью заворчал довольный стражник. Пять фиртлей он отдал своему товарищу, а олт засунул в свой кошель, спрятанный под кольчугой. – Ну чего встал, котелок начищенный? Проходи уж, пока я не передумал!

Бросив на усатого сердитый взгляд, Рин торопливо прошёл через ворота.

- А где Ндади? – недовольно пробурчал он, подойдя к Рикунду. На мгновение чувство собственной значительности покинуло новоиспечённого главного трапезничего, и тот, расплывшись в приветливой улыбке, с силой хлопнул юношу по спине:

- Тебя Рин, в этих доспехах, просто не узнать! Я когда подходил к воротам, даже подумал, уж не перепутала ли чего та девчонка?.. Ну и возмужал же ты!.. Настоящий рыцарь, клянусь Дыханьем Господним!

- Да и я, признаться, не ожидал, что именно ты меня встретишь. Да ещё, и как главный трапезничий! – не удержался и тоже улыбнулся в ответ Рин. – Что с Ндади?

- Э-эх! Ндади вдруг захворал, да здорово захворал. Так захворал, что четыре дня назад даже исспросил дозволения у герцога на месяц покинуть замок. Герцог всемилостивейши разрешил ему это, и Ндади уехал… В какую-то деревню. То ли к родичам, то ли к какому-то своему давнему другу. Так плох был он, что я ничего из его слов не понял… - сочувственно покачал головой Рикунд.

- Да что ж это такое! – встрепенулся Рин. – Это прямо моровое поветрие какое-то! Все вдруг взяли и разъехались! Сначало мои все, теперь вот и Ндади!

- Как, и господин нди’а Буни с семьёй уехал? – прищурился Рикунд. – Куда же это?

- К родственникам моей мамы, – ответил Рин, испытывая чувство неловкости, из-за того, что приходиться врать.

- И в самом деле… как моровое поветрие… - пожал плечами Рикунд и добавил, горько вздохнув. – Один Тона остался… Да и то, уж месяц как отошёл от дел… Так его та давнишняя история потрясла (это когда его околдовали), что он так до конца и не смог оправиться… Да ниспошлёт благодать Всевышний на нашего великодушного господина! Он позволил Тона остаться при замке на полном Его, Наирешительности, обеспечении.

- Погоди, погоди! – опешил Рин. – Как один Тона остался? А где же Адэк?

- Так ты не знаешь! – с ужасом посмотрел на него Рикунд и всплеснул руками.

- Чего я не знаю? – побледнел от леденящего сердце предчувствия Рин.

Рикунд отвёл глаза в сторону и заметно тише сказал:

- Когда тут у нас бесчинствовали чужеземные чародеи, один из них вселился в Адэка, полностью овладев им. А когда его подлый обман раскрылся, сгинул неизвестно куда… Кое-кто говорит, что видел, как он обратился в диковенную птицу и улетел… А Адэка, значит, не стало… Во как, с Адэком-то!

- Не может быть!.. Этого не может быть! – прошептал потрясённо Рин, и жаркие слёзы сами собой навернулись на его глазах. – Адэк!.. Как же так? – прошептал он и, закрыв лицо руками, затрясся от рыданий.

- Ну, что ж теперь поделаешь! – приобнял его за плечи Рикунд, пытаясь успокоить. – Жаль, конечно, Адэка. Но на всё воля Господа!.. Ну, пойдём, пойдём отсюда! – и, раздосадовано оглянувшись по сторонам, трапезничий повлёк за собой юного оруженосца. Ему тоже было жаль Адэка. Но, в то же время, если бы тот не погибнул столь ужасной смертью, то и он, Рикунд, никогда бы не стал главным трапезничим. Рикунд был не глуп и догадывался, что Ндади хотел видеть своим преемником не его, а именно Адэка… Однако… Всё в руках Господа!

Проходящие мимо люди, поневоле задерживали шаг и оглядывались на статного юношу, облачённого в великолепные доспехи и горько-прегорько над чем-то рыдающего.

Пара свечей на столе слегка потрескивали, отбрасывая на стены причудливые пляшущие тени. В комнате Рикунда окон не было. Так как главным трапезничим герцог назначил его лишь на время отсутствия Ндади, то жить он остался там же, где жил и раньше.

- Н-да… - задумчиво протянул Рикунд, зловеще уставившись прямо на Рина. – Клянусь всеми искуплёнными Ирдума, так оно и было! Чародей прыгал с крыши на крышу, расшвыривая вокруг себя огненные шары! Но прингид сотворил молитву, и, так как он был тхалианином истинно праведным, то сила Господа снизошла в него. Прингид грозно указал пальцем в нечистивого, и треклятый чародей рухнул вниз, на мостовую. Тут ему и конец пришёл!

Рин сидел на сундуке, вжавшись в самый угол маленькой комнаты, и мрачно смотрел в стол. Неужели всё это творилось в его родном городе? А он даже и не знал! Теперь, по крайней мере, ему стала понятна та странная ненависть, которой вдруг все воспылали к волшебникам. И всё же… Это же всё были чужаки, которые не только не признавали истинной веры, но даже, чего доброго, были прислужниками самого Тёмного! Разве можно их всех ровнять с теми, кто на протяжении многих веков верой и правдой служил народам Ирвира, и даже больше того - сами были его неотъемлемой частью?

- Ты тоже считаешь, что волшебство – от Тёмного? – спросил Рин, вертя в руках изрядно побитое огниво.

- Не знаю… - и Рикунд громко втянул в себя воздух. – От Тёмного ли, или ещё от кого… Ясно только одно – это не Господь вкладывает в души знание волшебства, ибо никогда ещё те, кто истинно служат Ему в церквях и соборах, не знали этого тёмного исскуства.

- Но это потому, что все, кто хочет стать частью тела Церкви, обязан пройти обряд Искупления, после которого все волшебные способности исчезают, – возразил Рин.

- А ты не думал, что раз такой обряд есть, то это не просто так? – повысил голос Рикунд, сердито воззрившись на Рина. – Разве истинным тхалианам нужно прибегать к помощи волшебства?

- Бывает, что и нужно, – пожал плечами Рин. – Вот, заболеет пашня, молоко у коровы испортится, человек или вещь какая ценная пропадёт, или когда мечу надо придать благородную прочность, или же погоду узнать, всегда за этим, да и за много чем ещё обращались к чародеям.

- Всё равно! – нахмурился Рикунд. – Волшебство – это скорее зло, чем праведное дело! И любое чародейство – неискуплённое мастерство!

- Эх! Ладно… Пора мне идти к Дэдэну, – поднялся Рин.

- Да поздно уже! – тут же вскочил Рикунд. - На улице, поди, уже совсем стемнело! К тому же, ты знаешь, какой он нынче сердитый ходит? Как напустится на тебя, так и пожалеешь, что сунулся к нему с дурной вестью на ночь глядя! Ложись-ка ты лучше у меня спать, а завтра утром оно всё и сподручнее будет.

Рину сейчас уже и самому идти не хотелось: вряд ли бы что-либо изменилось от того, когда узнает о смерти своего слуги придворный волшебник – сегодня ночью, или же завтра утром. К тому же, честно говоря, Рин, как и все вокруг,Дэдэна побаивался. На том и порешили.