Кирилл Берендеев - На перекрестках фэнтези

Заново перебрав все способы помочь себе, и как-то утешиться, он отбросил их, поняв: ничто более не способно скрасить дней его бесплодного ожидания. Единственное, что ему оставалось, — это не мечтать ни о чем, погрузиться в новую работу и полностью посвятить себя ей.

Понемногу это ему удавалось, с каждым разом все лучше и лучше; более того: старания молодого человека заметили и повысили в занимаемой должности, переведя его к новой компании служащих; повысили и ежемесячное жалование, сравняв с тем, что он получал прежде. А молодой человек продолжал стараться, выкладываясь на работе так, что только и оставалось сил добраться до дома и, проглотив скудный ужин, опуститься в постель. И все же, перед тем как забыться бесчувственным сном, робкие мысли посещали его, мысли, отказаться от которых было просто невозможно.

И вот однажды, поздней промозглой осенью, когда свинец моря мешается со свинцом неба, создавая невыносимое ощущение полной замкнутости мира, молодой человек почувствовал что-то странное; необычное ощущение посетило его, едкое, точно раствор кислоты, проникло в самую душу и тотчас пропало, оставив после себя целую вереницу догадок и предположений. Молодой человек возвращался домой с работы под мелким нудным дождичком, падавшим словно бы ниоткуда, ибо море и небо перемешались, падавшим вот уже пятый день напролет. Он шел, плотнее запахнувшись в старый плащ и низко нагнув голову, и когда до дома остались считанные шаги, ядовито сладкое чувство это кольнуло его, ударило, точно вино, в голову, и разошлось по всем членам.

Он даже пошатнулся от этого соприкосновения. А, придя домой, понял, что не только чувство, но и мысль, вошла в его сознание, мысль, приведшая молодого человека в состояние мрачной подавленности, избавиться от которой и противопоставить ей что-то не представлялось возможным. Постигнув до конца открывшееся ему, молодой человек оставил последние сомнения: да, так и есть, его мир, место его рождения и жалкого нынешнего существования, сумрачный мир, как назвала его когда-то Мулиэра, и есть тот самый, исполненный мук и страданий, центр мироздания. Именно он стал вместилищем кошмара миров и вселенных; а столица их государства, та, что расположена всего в шести сотнях верст к югу — и есть средоточие абсолютного зла. В ней, в гранитном саркофаге, в хрустальном гробу, спит безумный султан демонов Азатот и дыхание его невыносимо смрадно, а отлетающие при каждом его выдохе малые демоны ненасытно прожорливы; их страна и все соседние страны, что кольцом опоясывают ее с запада и юга, отданы на откуп спящему кошмару, заколдованному, но непокоренному, столь пропитавшемуся ненавистью и злобой, что одно только мимолетное пробуждение его повергает в ужас, сеет смерть и великие разрушения. А вкруг недреманной стражи, поставленной когда-то тремя колдунами и тремя колдуньями, ждут его верные слуги, ждут в нетерпении часа, когда он проснется и поведет их за собой, сгорая в безумной злобе и неутолимой жажде страха и разрушения. Ему, Азатоту, приносятся бесконечные жертвы, а слуги его почитаются за высших существ, правителей и героев этой страны, и нет в стране гласа неугодного им, ибо нет, и не может быть силы, что смогла бы пересилить вековечный страх перед спящим султаном демонов и одолеть неземную его ненависть и безумную злобу. А шпионы и тайные агенты Азатота рыщут повсюду во всех мирах и вселенных, выискивая трех колдунов и трех колдуний, на пути своем сея страх и подозрения, отчаяние и опустошающее душу одиночество. И логово их, откуда посылаются шпионам Азатота приказы и куда доносят тайные агенты все, о чем узнали и проведали — здание без окон в столице государства его, или другие здания без окон в других городах и его страны и в тех стран, что кольцом с юга и запада окружают державу и где слуги безумного султана демонов также почитаются за всемогущих существ. Те здания возвышаются над городом, издалека и со всех сторон видные всякому человеку и уже одним видом своим подавляющие его и изничтожающие все его стремления, мечтания и надежды.

И разве может быть в этом мире сила, что смогла бы подарить ему шанс на возвращение к милой его сердца, в любимую Рошанну, разве способна сила пробиться в его мир, дабы помочь ему в этом? Да и кто же осмелится стать такой силой?…

И в этот миг молодой человек увидел Палеона. Юноша стоял у двери, подле самого порога и нерешительно переминался с ноги на ногу, ожидая, когда хозяин квартиры обратит на него внимание и поверит в то, что это брат его возлюбленной Мулиэры, представший пред ним во плоти, тот самый, что учил его некогда основам сновидчества. Не сразу молодой человек поверил в реальность явившегося к нему гостя, а как поверил, немедленно заключил Палеона в крепкие объятия.

А затем, когда объятия разжались, они, перебивая друг друга, принялись рассказывать друг другу все то, что они хотели рассказать, и потому, что каждый из них спешил первым поделиться своими новостями, говорили они в два голоса и почти не слышали ни себя, ни собеседника. И только когда страсти немного улеглись, когда оба они пришли понемногу в себя и смогли перевести дыхание, и замолчать, и улыбнуться друг другу без слов, молодой человек первым нарушил недолгую паузу и спросил юношу, как же тому удалось найти дорогу в его мир. И Палеон принялся рассказывать о своих странствиях.

Отец сразу понял, что с молодым человеком что-то случилось, ему достаточно было всего дня, чтобы понять это. И потому наказал верховный мудрец Палеону искать возлюбленного своей дочери повсюду, в самых загадочных и удивительных уголках, в потаенных мирах и неизвестных землях, что могли бы быть его родиной, которую Мулиэра назвала сумрачным миром. Немногое было известно отцу о его мире, только то знал верховный мудрец, что было дано ему увидеть в предсказании: неясные очертания тусклого города и серых жителей его, свинцовое небо и море, неотличимое от неба, затхлые каналы, изрезавшие земли города и унылую помпезность дворцов, дерзкой красотой своей подавлявших убожество жилищ горожан. И среди этого странного сочетания красоты и нищеты — дом и окно в доме, принадлежащее возлюбленному его дочери. И немного о самом возлюбленном, все то, что некогда он рассказал Мулиэре и что она, в свою очередь, поведала своему возлюбленному, и ничего сверх того. Новые предсказания не посещали дом верховного мудреца, сколько ни старался он вызвать их в лаборатории на втором этаже. Потому и просил сына, отправившегося в дальние странствия, и дочь свою, уходившую в путешествия близкие — ибо не имела она сновидческой силы брата — искать везде, где только подскажет им их сердце. Но на следующий же день настрого запретил он дочери пускаться в странствия, — нарушила его запрет Мулиэра, в первый же час отправилась в дальние миры и вселенные и едва не погибла в одном из них, не нанесенном прежде на карты; воистину, только чудо и спасло ее.