Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

А больше, наверно, ничего интересного и не было. На удивление спокойный год в семье. По крайней мере, в основной ветви. В семье же вообще… Не одна Саманта покинула нас в этом году. Жизнь — она такая, имеет привычку заканчиваться…

О, да, чуть не забыла! Панкорь все-таки порадовал. Как я и думала, днем он еле сдержался, чтобы не проговориться. Оказывается, ему все-таки удалось организовать собственную группу, чего добился уже очень долго (все никак не мог найти своих единомышленников). Надо же, все-таки панк-эльф существует не в единственном экземпляре! Или это Панкорю удалось обратить кого-то в свою "веру"? Кстати, солистка группы — девушка Панкоря. Боги, я хочу увидеть эту эльфийку…

Шабаш длился очень долго. Как, впрочем, и всегда. Кажется, что прошло не менее трех часов. Скорее всего, даже намного больше. Все-таки удивительная ночь — ночь шабаша. А главная — магическая. Много работы проделывают три главных ведьмы, чтобы все организовать. Особенно много сил уходит на заклинания. Ведь в ночь шабаша, около общего костра, пока идет разговор, не хочется есть, не чувствуется усталость, а поэтому даже дети вполне легко переносят все это.

Возвращаясь в комнату, я думала именно обо всем этом. А еще пыталась понять, с какими вопросами вступаю в новый год. Их по-прежнему оставалось довольно много, но теперь хотя бы немного легче — с семьей все хорошо и понятно. По крайней мере, по итогам шабаша. А главная моя проблема — это личный фронт. Но тут я решила, что постараюсь больше не заморачиваться. Пусть все будет, как будет.

Интересно, и долго у меня получится держать тот же настрой?..

Когда я зашла к себе, то застала дивную картину: мои мужчины спали. Леша — картинно разметавшись на кровати и тихо посапывая. Лион — сидя на полу, прислонившись спиной к кровати и обернувшись к двери, словно до последнего ждал моего возвращения. Посмотрев на усталое лицо вампира, я впервые в жизни задалась вопросом: а как течет время здесь, в доме, пока идет шабаш? Там, кажется, прошло не менее шести часов, а тут? По часам — всего час… Но что-то не склонна я верить этому механизму, пусть и магическому.

Пообещав себе послезавтра (вернее — уже завтра) задать этот вопрос Лиону, я бесшумно прошла к кровати и нагло улеглась рядом с Лешей, не слишком заботясь об одежде и прочих мелочах. Да и информация в голове гораздо лучше укладывается во время сна.

На этот раз мне ничего не снилось.

О следующем дне, наверно, и вовсе не следовало бы рассказывать. Все-таки, первый день нового года — это день скорби, день памяти. Время вспомнить все, что случилось, а главное — всех, кто ушел и больше никогда не вернется. День молчания.

Но, несмотря на все это, все-таки произошло одно интересное событие.

По традиции, первую половину дня я проводила с сестрами и мамой. Это происходит еще с тех времен, когда нам было больше не к кому идти. Теперь как минимум трое могли побыть с теми, кто значит в жизни больше, чем сестры, — Сафира, мама и… я. У меня ведь теперь есть Леша. Не хочу, чтобы он надолго оставался без меня. Ведь ему сегодня скорее всего вспомнится вся прошлая жизнь, которая для него ушла навсегда и не вернется…

Так вот. Этот случай приключился после того, как Сафира ушла к мужу. Я тоже начала уже задумываться о том, чтобы попрощаться с матерью и сестрами, как вдруг, совершенно неожиданно встрепенулась Калиоста. Оглядев комнату почти незрячим взглядом, она с мольбой посмотрела на нас, после чего… спряталась за диван. Долго удивляться нам с сестрами не дали.

Открылась дверь, и в комнату вошел… черт. С небольшими рожками, хвостом с кисточкой, пяточком и печально-лирическими голубыми глазами. Рыжий такой, приятный. В общем, пусть и собрат Митохондия, но на него категорически не похож — более хрупкий, мечтательный и чистокровный. Оглядев комнату, черт молча, с тоской, посмотрел на маму. Вероятно, она одна была ему знакома из присутствующих. В глазах прямо таки читался вопрос: "А вы не видели…?". На что мама покачала головой, мол, никак нет, увы. Вздохнув, черт удалился.

Как только дверь захлопнулась, Ося вылезла из-за дивана и уселась обратно на свое место. Все это сопровождалось негромкими вздохами и смеющимся взглядом со стороны мамы. Я решительно ничего не понимала.

И тут меня озарило. Вспомнился прошедший год, осень, наш разговор с Осей после того… Ну, в общем, за день до моего дня рождения. Неужто этот чертик и был тем самым загадочным "один такой маньяк", который не хочет сбежать от сестренки? С пробудившимся любопытством я глянула на маму, которая, старательно скрывая смешинки во взгляде, утешающе гладила Осю по голове. Та только коротко кивнула. Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Какая прелесть.

Глава девятая

Утро второго дня нового года или, если хотите, четвертого дня праздников началось рано, громко и по-пионерски. То есть со звуков горна.

Это было как минимум неожиданно, поэтому я совершенно не понимаю, чего они хихикали, когда я, еще толком не проснувшись, попыталась вскочить, запуталась в одеяле и упала на пол. Не успела я разобраться в своих конечностях, как меня бодро подхватили на руки и поволокли куда-то, страшным голосом приговаривая:

— Пора, Эврика. Пришел твой час расплаты!

Я протестующе завизжала, узнав голос. Увы, увидеть его обладателя было мне не дано — никто не удосужился стянуть с меня одеяло. Попыталась вырваться, только тщетно — против четырех рук я была бессильна. Вернее, не слишком-то старалась, в голос завывая:

— Только не в холодную воду, только не в воду!

Мои "мучители" замерли. Послышался второй, тоже хорошо знакомый мне голос:

— О! Спасибо за идею!

И меня потащили уже в другую сторону, несмотря на мои протесты… Вернее, не так. Из меня попробовали сделать канат. Ну, знаете, есть такая игра: "Перетяни канат"? Вот-вот. Второй-то "мучитель" был более жалостливый, чем первый, не захотел меня в воду тащить. Хотя, наверно, лучше назвать его более подозрительным:

— Стой! Я знаю, это ловушка. Коварная ведьма хотела, чтобы мы отнесли ее в воду. А там бы она нас…

— Утопила? — с наигранным пониманием предположил второй голос.

— Соблазнила! — не согласился первый "мучитель" с нотками священного ужаса в голосе. Немного подумав, уточнил: — Нет, она меня бы соблазнила, а тебя…

Тут уже я не выдержала и влезла, ненадолго прерывая попытки освободиться:

— Скормила бы голодному вампиру! Вообще, не отвлекайтесь там! Тащите, тащите…

Мои картинные завывания мало кого впечатлили. Зато, стоило мне расслабиться, откинув голову назад, мол, наше королевское величество в обмороке, как меня, безжалостно разрушая мои девичьи мечты, нагло отпустили. Так и знала! Нет доверья мужскому полу! Правда, около пола чьи-то руки все-таки заботливо поймали меня, не дав проверить макушкой паркет на прочность.