Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Удар получился бесхитростным, как у какого-нибудь дровосека, и столь же сокрушительным: жутковатым мячом голова коменданта отлетела в сторону и покатилась по полу, оставляя кровавую дорожку. Не оглядываясь на два трупа, ставшие единственным результатом переговоров, Киос распахнул дверь и метнулся к казарме.

  - Пора, Этьен! - на бегу крикнул он, надеясь, что предводитель заговора уже проснулся, разбуженный тревогой. Таиться больше не имело смысла.

  Из казармы выскакивали полуодетые, ещё сонные солдаты. Где-то на втором этаже раздался звон мечей, крики, ставни узкого окна распахнулись, и оттуда вывалился хрипящий от боли десятник. Всё-таки высота не столь уж велика, он вскочил...

  В этот момент из окна высунулся ствол джезайла, на его конце расцвёл пышный огненный цветок, и поднявшийся на ноги десятник рухнул, как от удара оглоблей.

  - Где капитан, Киос? - поинтересовался высунувшийся из окна Этьен.

  - Готов!

  - Молодец! Поднимай своих - и бегом к арсеналу! А мы откроем ворота: похоже, ребятки Огга пошли на приступ...

  Огг и Этьен встретились посреди крепостного двора. Прошло не больше получаса, а двор изменился неузнаваемо. Его покрыли тлеющие обломки, доски от разбитой взрывом гранаты телеги, брошенное оружие, которое, впрочем, уже собирали, особое внимание уделяя джезайлам и патронташам с пороховницами. Тела оставшихся верными непонятно кому солдат, а так же солдат-мятежников лежали густо, хоть и не сплошным ковром, и непросто было понять, кто дрался на чьей стороне.

  Хоть и были растеряны катэси офицеры, но вояками они оказались лучше, чем подчинённые. Да и почти полная сотня солдат отказалась поддержать мятеж. Джезайлы с запасом пуль и пороха оказались у них под рукой, и ещё неизвестно, как бы всё обернулось, если б полусотне Киоса не удалось захватить арсенал. А уж когда повстанцы Огга, пробравшись через развалины и ворвавшись в открытые ворота, завязали бой во дворе, исход штурма оказался предрешён. Вопрос лишь во времени и потерях.

  Видимо, это поняли и окружённые. Выпрыгивали из окон офицерской казармы, где только что укрепились, валом валили из распахнутой двери... А навстречу им уже бежали соединённые силы повстанцев извне и мятежных солдат. Столкнулись в смертельной, безумной круговерти схватки: одни стремились вырваться из военного городка, вторые - навалиться со всех сторон и раздавить дерзко сопротивляющееся каре. Шли в ход уже не мечи и джезайлы, а ножи, кастеты, кулаки, чуть ли не ногти и зубы...

  Командиров - всех сотников и пятидесятников, и почти всех десятников - пришлось перебить. Здорово досталось той сотне, что не примкнула к восстанию - но там многие вовремя бросили оружие, и почти половина бывших соратников повстанцев, побитая и лишённая мечей, сейчас растаскивала мёртвые тела. Оба вождя недовольно хмурились: два отряда вместе потеряли не меньше сотни человек.

  - Жаль, Катберта не сберегли, - когда Этьен закончил короткий доклад, произнёс Огг. - Он сам напросился говорить с комендантом, думал, сумеет предотвратить это...

  - Мой человек там присутствовал, - виновато произнёс вожак солдат. - Да не успел помешать. Только и смог отомстить. Ладно, надо решать, что делать.

  - Как что? Принимай под начало обе сотни, полусотню оставь тут, а остальные пойдут со мной. Надо помочь Гестану, его парни сейчас воюют с алками... Это ещё кто?

  Через заваленный трупами крепостной дворик перебирался молодой парень в кожаной куртке с нашитыми на неё железными пластинами. Вооружён он был закинутым на плечо длинным копьём, зато без шлема и щита. Огг грозно надвинулся на бойца, умудрившегося разом нарушить все предписания устава.

  - Я от Гестана, - парень явно ещё не отдышался от быстрого бега по городским улицам. - Военный городок мы заняли, но он пуст... Гонец от Морреста сообщает, что дворец взят, а Кард убит.

  - Выходит, столица наша, - устало прошептал Огг, и только сейчас осознал, как он устал за эту сумасшедшую ночь.

  - Выходит, что так, - кивнул Этьен. - Только, боюсь, это лишь начало.

Глава 8. Другая война

  Аллук встретил Амори холодным зимним дождём. Здесь, в самой южной точке Сэрхирга, зима была сущим наказанием, чем-то вроде начала месяца Улитки в Верхнем Сколене, но с непрерывными дождями и штормящим морем. Хорошо хоть, добротные корабли алкского флота способны выдержать любые шторма. Моряки не любят выходить в море с месяца Улитки по месяц Секиры, но от большой нужды - могут.

  Впрочем, как ни странно, с погодой им повезло. Всего два настоящих шторма, и оба раза флот в этот раз оказался неподалёку от спокойной гавани. Первый раз - возле Хэйгара, и на сей раз пираты не рискнули сражаться. Напротив, похоже, в Сколене разочаровались и они, и когда Амори предложил забыть былое, его войско стало больше на три восьмёрки кораблей и полтысячи отчаянных сорвиголов.

  "Надеюсь, они не подведут, - думал Амори, ступая на покачивающийся трап. - Главное - чтобы припасов до столицы хватило, потом Барген изготовит, только, конечно, ближе к весне. Столицу надо брать тем, что есть..."

  Амори вспомнил, как набирал армию этим летом. Обычно-то всё наоборот: осенью и зимой вербуют наёмников и натаскивают их биться в строю, а весной - летом воюют. Но именно поэтому мятежники будут удивлены, увидев под своей столицей всю армию в месяце Корабля. Ещё они наверняка удивятся, что алки оставили почти без прикрытия Халгскую и Белхалгскую земли: никогда прежде так не бывало... Наверное, они полагают, что раньше лета ответного удара не будет... Интересно, какое лицо будет у Морреста, когда он поймёт, как ошибся? Хотя там у них, может, и не Моррест главный.

  - Ваше величество прибыли исключительно вовремя, - толстый посланец нового герцога встретил флотилию на пристани. Для высоких гостей герцог отрядил целую кавалькаду расфуфыренных придворных. Ещё бы, всё герцогское войско после прошлогоднего похода не превышает тысячи воинов - паршивеньких воинов, между прочим, - а с кораблей выгружаются десять полновесных полков. Конечно, полки свежие, набранные только летом и не испытанные ещё в бою - но на наследничка Фрамида хватит. - Мы как раз готовим пир в честь боевого братства с алками и вашего величества.

  - Что ж, - так же церемонно ответил Амори, слушая, как вслед за ним и телохранителями в трап ударили сотни подкованных сапог - начала разгружаться пехота. Сверкали начищенные шлемы и наконечники копий, сочно хлопали на сыром ветру знамёна, сапоги слитно били в подмёрзшую грязь, казалось, будто движутся не сотни людей, а одно многорукое и многоногое чудовище. Амори строго всматривался в ряды воинов, стремясь вычленить малейшую неровность шеренг, нечёткость шага, разговоры в строю. Но нет, ветераны прежних кампаний постарались на славу: за полгода люди, никогда прежде не имевшие дела с армией и оружием, стали солдатами. Не идеальными, конечно, каждый наёмник из рыцарей стоит двоих-троих рекрутов - но уже не двадцати-тридцати, как вначале. А ведь их можно набрать не в три, а в двадцать раз больше, чем рыцарей! Хватило бы оружия...