Ариса Вайа - Лепрозорий (СИ)

Кошка успела как можно аккуратнее метнуть несколько игл в оголенную шею последней в ряду служанки. Она тут же рухнула, и только отточенная годами ловкость позволила Химари успеть поймать и кошку, и ее драгоценное блюдо. Мельком проверив пульс, она за кимоно оттащила жертву в ближайший шатер, полный запасных фонарей.

Даже когда Химари вернулась на свое место, все были увлечены произошедшим. Волки оглядывали деревья, выискивая, что могло заставить столько фонарей просто свалиться с веток и разбиться на тысячи осколков, служанки шептали свои догадки друг другу:

— Надо было нас попросить, глупые неуклюжие псы. Повесили черти как, вот пусть Инпу их и накажет, — донесла слух впередистоящая служанка.

Инпу и сам был не прочь покарать своих волков. Он стоял на пороге чайного домика и отдавал приказы — позвать кошек, чтобы убрали, заменить фонари, прочистить всю территорию на случай диверсии. Рядом с ним показался и Лион. Все так же строг, серьезен, но совсем не спокоен.

— Шевелитесь там! — рыкнул один из волков у входа на площадку. — Фонари и фонари, вам-то что с того?! Еда стынет, — бурчал он, мельком оглядывая каждую служанку. Химари заметила на его шее кристальный медальон. Значит, этот умел оборачиваться настоящим волком. Огляделась – вся свора охраны была с медальонами. Злоба на миг затуманила ее разум. Столько веков прошло с тех пор, как псины выкрали у кошек секрет оборотничества. Их отвратительные тела не способны были вмещать силу и воды Самсавеила, как кошачьи, но они нашли лазейку – полые медальоны из кристалла, наполненные священной водой. Такие только в недрах храмов достать можно было. И вот теперь они их вешали на шею! Нагло пользовались священными дарами, не предназначенными для всего их рода! Нет бы, как все – смириться с тем, что лишь один из тысячи может обрести облик зверя! Они самовлюбленно решили быть лучшими. Бестолковые, эгоистичные псы.

Химари собралась с мыслями, подавив злобу и отвращение, тайком поправила под кимоно завязки гэта, опустила глаза, скрывая их лиловый цвет, и засеменила за кошками. Они все покачивались, изображая из себя плакучую иву, останавливались у волков на входе и кланялись в пояс. Кошка повторила за ними.

Было всего одно но — у Химари была другая прическа и совершенно неподходящий наряд. И если кто-нибудь заметит, то проще сразу сдаться.

Волк мельком глянул на нее, принюхался и остановил, не дав пойти за служанками. Кошка выпрямилась из поклона и осталась стоять навытяжку. Неужели раскусил?

— Так вот, что так странно пахнет, — фыркнул страж, поднимая крышку блюда. — Проходи.

От сердца отлегло. Благодарно кивнув, Химари засеменила за хороводом служек. От ее взгляда не ускользнуло ничего. Часть волков была занята фонарями, разбитые-то уберут, но требовалось повесить новые. Другие прочесывали лес за пределами заборчика. Третьи стояли по периметру, как каменные статуи. Обнаружение Химари было лишь вопросом времени.

У самых дверей кошка обернулась и придирчиво осмотрела площадку. Абсолютно все были заняты делом или караулили в лес. Служанки цепочкой вошли внутрь, а Химари юркнула за угол чайного домика, придерживая блюдо. Как же оно мешалось! Но выкинуть не было ни малейшей возможности. Кошка еще раз осмотрелась - никто ничего не заметил. И тогда она по стенке прокралась до окна. Над головой что-то скрипнуло, кошка принюхалась — волки, сторожат Инпу сверху, лучник, или даже два. Есть шанс, что и по периметру дома тоже кто-то есть. Молясь на удачу, кошка выглянула из-за угла. И носом едва не уткнулась широкоплечему волку в грудь и пульсирующий лиловый кристалл на цепи. Сглотнула, подняв глаза. Как она могла его не учуять? Потеряла сноровку за двадцать лет, глупая кошка.

— Кушать? — тихонечко спросила она, ткнув блюдо ему в живот.

Он не успел даже удивиться, как три черных иглы вошли в глотку. Химари подхватила падающее тело и, жалея, что ей не досталось хоть капли физической силы Люции, как можно тише уложила волка на скрипучий пол. Рядом оставила и блюдо. Проверила пульс жертвы — мертв. Дело за малым. И, разувшись, прокралась бесшумно к окну. Села под ним, стараясь казаться незаметной. Если никто из волков-стражей не повернется, все пройдет отлично.

В домике скрипнула дверь, и хоровод служанок так же тягуче выплыл из него. Инпу и Лион, должно быть, остались одни.

— Приятного аппетита, генерал, — донесся до кошки хрипловатый голос волка.

— Благодарю, — отозвался Лион. — Но меня больше волнует то, о чем я просил вас.

— Да, безусловно. Мне уже доложили, — Инпу был горд. — Паучья девочка у нас. С ней был тигр, но, как и приказано, его взяли тоже. Сейчас они на полпути к гейзеру Ши, что посреди каньона.

— Каньон Люции не преграда, и вы должны это знать, — в голосе Лиона чувствовались нотки презрения и недоверия.

— Не торопитесь, юноша, — протянул волк, наливая чай. — Вы хоть и генерал, но должны знать, что я вожак волков не из-за блестящей шерсти. У нашего рода свои порядки. В ловушку ведет только одна дорога. Да и гейзер давно высох. Весь каньон — одна сплошная западня, потому что самые лучшие мои бойцы будут ждать там. И муха не пролетит, не то что Люцифера, — хриплый смех, казалось, сотряс все тело волка. — Но у меня есть опасения.

— Да?

— Люцифера никогда не была глупой, и, неплохо зная ее дурной характер и прямоту, я сомневаюсь, что она придет. Дети — явно не то, к чему она питает любовь. Я не уверен, питает ли она любовь хоть к чему-нибудь. В ней мертво все женское и все благодетельное, она лишь дитя войны. Ей не разбить моих волков, и рисковать своей жизнью… м-м-м… слишком не похоже на нее. На что вы надеетесь, генерал? — голос волка был слишком слащав, тот словно хотел показать, что знает больше, может лучше.

На месте генерала Химари бы засомневалась, ведь Инпу был прав. Люция действительно была способна жертвовать всем и идти по головам. Вот только она же искренне заботилась о Еве, переживала за нее, поила, кормила, на руках носила. Кошке она казалась совсем другой, нежели двадцать лет назад.

— Она пришла в город с этим ребенком. Значит, девочка для нее представляет ценность. И я уверен, что она пойдет за ней, — Лион усмехнулся.

— Хорошо, я оставлю слуг по периметру каньона, они оповестят волков, когда Люция придет, — Инпу рыкнул, со стуком опуская чашку на стол. — Задали мне задачку! Еще Хоорс со своими кошачьими шкурами!

Сердце Химари екнуло. Она упустила самую главную добычу, увязавшись за запахом генерала. Глупая, глупая кошка!

— Не забывайте наш уговор насчет жизни Люции, — эти слова прозвучали даже слишком жестко.

Но кошка не слушала, она пыталась понять, о чем шепчет душа, что твердит, о чем просит Самсавеил. Путей было два, и следовало решить поскорее, что же важнее! Кошачьи шкуры и смерть советника императрицы или жизнь Евы и Люции? Честь народа или обещание?