Алла Рут - Агентство "Аргентина"

Наносить визит бабушке Соловьевой и пускаться в обстоятельную беседу о внуке, Алине и вправду не хотелось. Во-первых, она предчувствовала, что разговор затянется, а, во-вторых, бабуля Соловьева, величественная седовласая дама, пожалуй, сильно удивится, увидев Алину в грязных ботинках и перепачканных глиной джинсах. Объяснять же, что учительница ее внука совсем недавно сражалась с ожившими покойниками, Алине не хотелось.

- Может, я на даче была, - пробормотала она, пытаясь отчистить пятно с куртки. - Ну что? Скоро бабушка придет?

Пятиклассник кивнул. Алина-барракуда посмотрела на него и тяжело вздохнула. Ньялсага клятвенно пообещал сотворить подходящее заклинание как можно скорее, но пока что придется воспользоваться отсроченным заклятьем, которое произнесет в нужный момент. Алина достала из кармана телефон и набрала номер Ньялсаги.

- Алина Сергеевна, - вдруг произнес Соловьев, глядя себе под ноги. – А я, когда вырасту, смогу попасть туда?

Алина-барракуда насторожилась.

- Куда?! Нету никакого «туда», не выдумывай!

-Туда, где Фикус живет. Как вы думаете, мы с ним еще увидимся?

Он поднял голову и с надеждой уставился на учительницу круглыми голубыми глазами.

Алина сдвинула брови.

- Значит, так, Соловьев, - твердо сказала она. – Слушай меня внимательно. О том, что было забудь раз и навсегда. Никаких Фикусов, никаких «туда»… чтобы я больше ничего этого не слышала, понял? Мы с тобой об этом уже говорили, но повторяю еще раз…

Но Соловьев продолжал смотреть на нее серьезным взглядом, и Алина вздохнула.

- Никуда ты попасть не сможешь и с Фикусом вы больше не увидитесь. Вы и встречаться-то не должны были, это уж получилось так…

Пятиклассник кивнул и снова уставился себе под ноги.

- А смогу я таким, как Фикус, помогать возвращаться обратно? Когда вырасту, конечно?

- Соловьев! Сколько можно тебе говорить, что… - строгим голосом начала Алина и вдруг умолкла, вспомнив слова Ньялсага о цвете ауры пятиклассника.

- «Произойдет событие, которое изменит всю его жизнь»? - пробормотала Алина и похолодела. – Нет, нет! Пусть произойдет что-нибудь другое! Что-то такое, что не имеет никакого отношения к…

В отчаянии Алина затеребила пуговицу на куртке. Нитка не выдержала, пуговица оторвалась, упала на асфальт и откатилась в сторону.

- Вот что, - осторожно выбирая слова, проговорила Алина-барракуда. – Думать об этом пока рановато. Тебе еще вырасти надо, школу закончить… да, кстати, и тройки по математике исправить. И географию подтянуть не мешает…

Мобильный телефон откликнулся голосом Ньялсаги.

- Начинай, - сказала в трубку Алина. – Мы уже на месте.

Хлопнула дверь подъезда, показалась бабуля Соловьева, осанистая и монументальная, как императрица.

Алина спрятала за спину руку с телефоном.

- И не пытайся об этом кому-нибудь рассказать, понял? – быстро предупредила она Соловьева. - У тебя все равно не получится.

- Не беспокойтесь, Алина Сергеевна, - серьезно, без улыбки ответил он. – Я умею хранить тайны.

Тяжелая стальная дверь подъезда с грохотом захлопнулась за пятиклассником.

…Серый пасмурный день перешел в такой же тусклые сумерки, стемнело, вспыхнул в окнах домов свет. Алина-барракуда поднялась со скамейки, где просидела битый час, погруженная в мрачные раздумья. Она думала то о пятикласснике Соловьеве, то о Ньялсаге и завтрашнем дне. Мысли у нее были до того черные и нерадостные, что даже вспомнившийся ненароком рецепт печенья «Мадлен», не успокоил и не обрадовал. Завтрашний день может стать для нее последним днем на земле, до рецепта ли тут?!

Алина посокрушалась еще немного, потом выпрямилась и расправила плечи.

Кто-то другой в такой ситуации опустил бы руки, упал бы духом, а то и заплакал, но только не Алина-барракуда. В трудных жизненных ситуациях она не плакала, а начинала злиться, и сейчас градус ее раздражения достиг наивысшей отметки.

- Морду бы кому-нибудь начистить! – недобро прищурившись, сообщила она толстому рыжему коту, сидевшему на другом конце скамейки. Кот тут же спрыгнул с лавочки и шмыгнул в кусты.

Алина пожала плечами и направилась к троллейбусной остановке.

Ночь быстро захватывала город: потемнело небо над морем, погрузились во тьму дома и улицы, так что, когда Алина вышла из троллейбуса возле своего дома, ей показалось вдруг, что весь мир пропал, канул в темную страшную бездну.

Пустыми проходными дворами и закоулками спешила домой Алина-барракуда. Времени оставалось в обрез: переодеться да доехать до агентства.

- Проклятые гномы, - сердито бормотала Алина, привычно сворачивая в переулок.

Мирные граждане по вечерам сюда заходить избегали: тут горел один-единственный фонарь, а сам переулок выглядел так негостеприимно, что поневоле наводил на мысли о сводках преступности, ограблениях и прочих неприятностях. – Принесло вас на нашу голову…

Она нырнула в плохо освещенную подворотню, шаги зазвучали гулким эхом. Вот тут, на этом самом месте, появился когда-то Дэхарн. Где ты скитаешься сейчас, оборотень из клана Предвестников смерти, в каком из миров бродишь? Будь ты сейчас здесь, наверное, подсказал бы как быть, помог…

Алина с надеждой оглянулась.

Но вместо Дэхарна в тусклом свете фонаря возникли три подозрительные личности, которые, без сомнения, околачивались в подворотне с одной-единственной целью: поджидали, пока судьба занесет сюда потерявшего бдительность прохожего. Завидев одиноко идущую молодую женщину, личности многозначительно переглянулись и неторопливо двинулись навстречу.

Алина обрадовалась им как родным.

- Парни! – воскликнула она, чувствуя, как плохое настроение улетучивается. - Вас-то мне и не хватало!

Личности озадаченно переглянулись. В привычном им сценарии появилось что-то новое, неожиданное и это настораживало.

- Вы ж меня ограбить хотите? - подсказала Алина. – Ну? И чего стоим? Чего ждем?

Хулиганы остановились. Алина- барракуда вздохнула.

- Начинайте, - нетерпеливо скомандовала она. - Не могу же я бить вас первой?

Она выждала пару минут, потом пожала плечами.

- Хотя… кто сказал, что не могу?

В этот момент круглая желтая луна скрылась за набежавшим облаком и дальнейшая картина для постороннего наблюдателя осталась неизвестной. Когда же луна показалась вновь, то можно было разглядеть, что никаких грабителей нет и в помине, а возле тусклого фонаря стоит повеселевшая Алина-барракуда и поправляет растрепавшиеся волосы. Приведя себя в порядок, она улыбнулась:

- Даже на душе как-то легче стало!

Она разыскала отлетевшую в сторону сумку, отряхнула и повесила на плечо:

- Конечно, рукоприкладство педагога не красит, но… всегда можно сказать, это была воспитательная работа.