Ксения ЧАИКОВА - Теневые игры

Подталкивая Торина в спину, я заставила его расплатиться с хозяином и погнала на выход. На пороге обернулась. Вэррэн все так же сидел за столом, вытянув длинные ноги в стоптанных сапогах (одеждой с ним щедро поделился кто-то из слуг милордов Лорранских), и задумчиво смотрел мне вслед. Выражение огромных жемчужных глаз оставалось невозмутимым и холодным и в то же время грозным, безжалостным, как падающая с крыши сосулька.

Сердце рванулось из груди и заколотилось как бешеное в сдерживающую его преграду ребер.

"Это не он",- быстрой чередой ассоциаций мрачно напомнила Тьма, почувствовавшая стремительный всплеск моих эмоций.

"Я люблю его",- беспомощно пожаловалась я демону да заодно и самой себе.

"Не его. Того, другого, которого сейчас демоны Мрака вековечного терзают", рассудительно возразила вонато.

"Это почти одно и то же".

Тьма вывернула гибкую шею, вгляделась в мои глаза и сочувственно вздохнула. Для нее, воспринимающей мир немного по-другому, отличия Каррэна и Вэррэна явно были очевидны. А вот я их почт и не замечала.

Ноги сами собой шагнули назад. Плохо соображая, что делаю, я дернулась, но была мигом возвращена с небес на землю недовольным голосом Торина, который, кажется, уже успел озябнуть на крыльце и теперь громогласно требовал поскорее отправляться в путь или позволить ему вернуться в трактирное тепло. Стряхнув с себя внезапное оцепенение, я махнула альму рукой на прощание и выскочила из зала так стремительно, будто спасала свою шкуру.

В качестве прощального привета окрестности Каленары от души заплевали нас с Торином мелкой моросью, сыплющейся с неба, как маковые зерна из прорванного мешка. Впрочем, отправляться в дорогу в дождь - хорошая примета. Утешившись народной мудростью, я поглубже натянула на голову капюшон и поежилась, подбирая поводья. Тьма, не жалующая хмурую осеннюю непогоду, с мрачным шипением заползла мне за пазуху и устроилась там, надежно вцепившись когтями в рубашку. Луна, моя кобыла смешной пятнистой масти, к ее величайшему сожалению, последовать примеру демона не могла, поэтому просто одарила меня невыразимо печальным и укоризненным взглядом огромных карих глаз, ясно показывающим, сколь невысокого мнения она о своей хозяйке. Я на провокации не поддалась, помахала рукой в сторону гостиницы, словно надеясь, что этот небрежный прощальный жест будет замечен и оценен, и очень вежливо и осторожно толкнула кобылу каблуками. Луна вновь изволила проявить недовольство. Понимаю. Перебравшись на житье в поместье Лорранских, я и лошадь с собой притащила. И стоять в графских конюшнях ей, избалованной хорошим уходом, казалось более почтенным и достойным честной кобылы занятием, чем таскаться по дорогам в такую сомнительную погоду.

Местность неподалеку от столицы, вдоль широкого торгового пути, ведущего на юг, получила очень меткое и емкое наименование - Каленарское море. Правду сказать, в мире подлунном это море было самым равнодушным и безучастным к погодным казусам. Потому что назвали так окружающие стольный град холмы, кому-то, излишне мечтательному и поэтичному, напомнившие вспенившуюся бурунами, растревоженную массу соленой воды, потемневшей в преддверии шторма. Роль кораблей, барж и фрегатов выполняли путешественники, то взмывающие на гребни "волн", то проваливающиеся в низины между ними. Проезжать по Каленарскому морю было удовольствием более чем сомнительным - лошади или еле-еле плелись, с трудом взбираясь на очередную кручу, или на спуске неслись едва ли не галопом, грозя сбросить из седел своих седоков.

В некотором роде путешествовать осенью даже лучше, чем летом. Конечно, дождь, холод и слякоть донимают изрядно, не без этого, но зато не приходится ждать никакой погодной пакости вроде внезапно налетевшей бури или грозы, от которой придется спешно прятаться в низком кустарнике. А если очень повезет - на постоялом дворе в компании бродяг, торговцев и клопов, кои очень уважают подобные места и селятся там в превышающем все разумные пределы количестве. Хотя мерзкий дождик, разумеется, далеко не самый приятный попутчик. Как ни крути, в такую погоду верхом по дорогам носиться - удовольствие ниже среднего. Особенно если учесть гневные вопли других путешественников, которых из-за стремительного галопа наша парочка, сама того не желая, обдавала грязью, и постепенно промокающую и тяжелеющую куртку, которая вскоре уже не могла служить защитой от изматывающего холодного дождичка.

На сером фоне небес уже тронутые желтой и багряной краской рощи смотрелись просто потрясающе. Я в который раз подосадовала, что боги не дали мне таланта досконально переносить на бумагу или холст увиденное в моих поездках и странствиях. Впрочем, каждому свое. Живописцам, например, часто приходится жить в бедности, обретая заслуженную славу и признание восторженных потомков только после смерти. А у храны есть шанс в голос заявить о себе еще во время ее нелегкого и чаще всего недолгого пути в мире подлунном. Да я уже и так довольно известна в определенных кругах. Так что нечего на недостаток талантов сетовать. Торину вон еще хуже.

Оглянувшись на своего подопечного, я с всплеском обреченной тоски поняла, что Торину и впрямь хуже. Да еще как. Нахохлившийся, обидевшийся на весь мир фафенок согнулся в седле так, что казался горбуном. Глаза из-под надвинутого по самые брови капюшона зыркали до того недобро, что я, уже протянувшая к нему руку, поспешно отдернула ее назад, будто испугавшись, что этот неприятный молодой человек меня укусит.

- Что случилось?

- Я устал! - с трагичным надрывом сообщил Торин. Кто бы сомневался!

- Сделаем привал? - старясь говорить по возможности мирно и дружелюбно, поинтересовалась я, отворачиваясь, дабы оградить свою впечатлительную нервную систему от созерцания донельзя мрачной и хмурой мины, коей мой подопечный радовал мир подлунный вот уже третий час.

- Где? - тут же вскинулся аристократеныш.

Я привстала на стременах, потревожив задремавшую Тьму, и огляделась по сторонам, прикрывая глаза ладонью от мелкой дождевой пыли.

- Вон там, к примеру,- смотри, какие симпатичные кусты!

Торин глянул в предложенном направлении, потом посмотрел на меня так, словно силился понять, издеваюсь я или просто шучу. Я ответила ему кристально честным взглядом человека, привыкшего отвечать за свои слова, чем заметно смутила обозлившегося графенка. Однако от своих претензий он не отказался:

- Как? Прямо посреди чистого поля?!