Александр Самсонов - Добро пожаловать в Накки-ярви

— Ну? Что вы хотели сказать? — В голосе Светки почудились странные модуляции, напомнившие голос зороастрийской богини, которая стала для нас своеобразным ангелом-хранителем.

— Мы… — Начала говорить самая старая цыганка, опуская лицо, но ее прервал представительный смуглый мужчина, одетый в дорогую, тонко выделанную, дубленку, который внезапно появился откуда-то сбоку.

— Что такое? — Он широко улыбнулся всеми тридцатью двумя золотыми зубами и, сохраняя веселое выражение лица, переспросил еще раз, внимательно всматриваясь почему-то в меня. — У вас что-то случилось?

Я было открыл рот, чтобы подоступнее послать всю эту шайку-лейку подальше и еще дальше, как ощутил легкое касание Светкиной руки и последующее предупреждающие пожатие, типа — помолчи.

— Ты! — Моя ведьмочка резко развернулась к подошедшему, который, по всей видимости, и был тем самым цыганским бароном, что определяют жизнь в своих общинах. Ее черты лица неуловимо изменились, все больше напоминая то воплощение богини Амеша Спента, а глаза, аж, полыхали зеленым огнем. На груди сквозь одежду появилось светящееся изображении человекоголовой птицы Ахура Мазда. — Хочешь нового проклятия на все ваше племя?

Барон рухнул на колени, и вместе с ним грохнулись на утоптанный снег остальные представители кочевого народа. Редкие прохожие замедляли шаг, чтобы понять происходящее, но, определив в коленопреклоненных людях цыган, сразу же ускоряли ход, стараясь покинуть это место.

— Встаньте. — В Светкином голосе ощутилась неодолимая сила, которой сопротивляться невозможно. Цыгане робко поднялись и замерли. — Вы что-то хотели мне сказать?

Самая старая из цыганок с выражением обреченности сделала шаг вперед и, не отрывая взгляда от Светки, сдавленно пробормотала:

— Прости нас, неразумных детей. Мы ни словом и ни делом ни как не хотели нарушить покой богини. Просто многие давно уже не верят в то, что боги есть. Вся наша жизнь, которой мы гордимся, и весь наш жизненный уклад, который основан на свободе от чужих помыслов, некоторыми глупцами понимается, как презрение к образу жизни других людей. Не гневись, богиня, мы ведь тоже твои дети, хотя и не очень послушные и разумные.

— Хорошо. — С этими словами на Светкиной груди погасло золотистое сияние Ахура Мазда, а ее внешность приняла обычное выражение. — Идите своею дорогой.

Заметное напряжение на лицах цыган сменилось радостными улыбками. Однако незримую дистанцию в два шага от нас они не нарушили, но и уходить не собирались. Старая цыганка приблизилась к Светке и в поклоне проговорила:

— Изволь погадать твоему кавалеру. Глядишь, и старуха Земфира чем-то поможет, об опасности какой предупредит.

— По руке? — В глазах девушки заиграли бесенята.

— Конечно, ведь на ладони вся судьба записана.

Я не то чтобы не верил в хиромантию, но большого доверия к ней не испытывал. Дело не в правильности результата, а в умении толковать увиденное. Сами линии, бугорки и другие метки на ладони дают только поверхностный слой знаний, исходя из которых можно сделать общие выводы. Тысячи дилетантов с умным видом «определяют» судьбу по размерам складок кожи и зачастую потом удивляются отсутствию правильного результата, придумывая сходу новые толкования. В принципе, это касается всех видов гадания. Только обладающие экстраординарными возможностями люди могут не просто прочесть увиденные знаки, но и связать их с десятком параметров выходящих за рамки обычного восприятия. Взять, к примеру, нервные окончания, выходящие к коже, кроме осязательных и болевых сигналов они дают информацию о происходящем в глубине организма, они воздействуют на состояние ауры человека и именно они являются той сенсорной системой, которая служит одним из способов связи с тонким миром. А ладонь можно сравнить с радаром, но ограниченного действия.

Цыганка осторожно развернула мою кисть к своему лицу и, чуть подслеповато щурясь, начала подушечками пальцев водить по линиям ладони, словно сканируя ее. Местами казалось щекотно, иногда ощущалось легкое жжение, а на некоторых участках кожи возникало чувство тепла и горячие волны порою достигали плеча. Делала все старуха молча, лишь иногда тяжелый сиплый выдох вырывался из ее горла, будто она тащила на себе неподъемную тяжесть. Светка и обступившие нас цыганки внимательно смотрели на действия Земфиры, в глазах некоторых отчетливо читалось изумление, но у большинства на лице застыл благоговейный ужас.

— Твоя работа трудна и очень опасна. — Заговорила тихим голосом цыганка, прижав свою ладонь к моей, и упершись невидящим взглядом в лицо. — Да только нравится она тебе. Без нее тебе жить будет тяжко, а жить тебе предстоит долго. Впереди будет очень много опасностей, которых не преодолеть без поддержки Ахура Мазда и воинства Амеш-Спента. Но стоит тебе предать ее, как вся твоя жизнь может превратиться в ад. Ты — воин, и твоя цель жизни должна быть служением богине. — Цыганка на несколько мгновений замолкла, словно прислушиваясь к чему-то, затем заговорила вновь. — Очень скоро в твоей жизни произойдут большие изменения, от которых зависит вся твоя дальнейшая судьба. Через несколько дней ты должен уехать домой и там начнешь новую жизнь, в которой тебя поведет богиня с изумрудными глазами.

Она оттолкнула мою ладонь, и в ее глазах появилось осмысленное выражение. Чуть подслеповато щурясь, цыганка посмотрела на меня, словно увидела в первый раз, и глухо произнесла:

— Берегись тех, кто сейчас решает, что тебе делать дальше. Не верь тем, кто дожидается тебя в зеркалах.

Маленькими шажками старуха отошла к своим соплеменницам и оттуда сипло прошипела:

— Береги свою богиню!

Странно, при всей своей недоверчивости к этому племени, я ощутил какую-то уверенность в правильности произнесенных слов. Как будто перед глазами чуть-чуть приподняли тяжелый непрозрачный занавес, и на мгновение открылся неизвестный опасный, но в то же время и прекрасный мир.

Нежное прикосновение к локтю и Светкин голос:

— Сережа, что она тебе сказала?

— А ты что, не слышала? — Я удивленно посмотрел по сторонам, но ни каких цыган вблизи не увидел. — А где они?

— Ромалы? — В глазах девушки мелькнули зеленые огоньки. — Да уже, наверно, к перрону подходят.

Ни чего себе! Я в раздумье потер подбородок, затем хлопнул по карману. Бумажник на месте, кейс с документами при мне. Странные какие-то цыгане.

— Так что она тебе сказала?

Я постарался повторить услышанное от старухи. К своему удивлению, смог это сделать почти дословно, и даже повторив интонации, которые уловил в голосе Земфиры. Глядя, как удивленно открывается Светкин рот, я переспросил: