Максим Бражский - Каэхон

— Негодник, — усмехнулся я добродушно. — Молодец, Тифка. Так ведь тебя звать?

— Ну можно называть меня Тифус Трандельт, — скромно заметил он. — Но можно и Тифка.

Я кинул ему монету. Кружок металла быстро исчез в руке воина как не бывало. Мои соратники тем временем отдыхали и веселились, пока могли себе это позволить. Ширра поставил скромную иллюзию в проходе, что не потребовало от него больших усилий, и завалился подремать. Великий мастер — в полусне держать морок не так просто! Я расслабился. Поход казался полной ерундой: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Рядом присела Тайсама, буквально навалившись на меня: настроение ее было схоже с моим.

— Что мы здесь делаем, Кай? — спросила она. — Почему мы занимаемся делами других людей, вместо того чтобы заниматься нашими делами? Абатта не восстанет от того, что Радория переживет нашествие Харакора. Может, эту войну и не стоит останавливать?

— Может. Может, Тай. — Я вздохнул и легко провел пальцами по знакомому лицу — и обнаружил маску. — Я не знаю. Мы кхае. Многие об этом догадываются, несмотря на все иллюзии. Это чувствуется… Но о предательстве не помышляют. Абатта… Им нет дела до нашего города, но они почему-то идут за нами. А где кхае?

— Выжидают, — улыбнулась Тайсама. — Все еще выжидают. Наш друг из Горок трясется за свой город. Остальные пытаются спасти как можно больше кхае, потом — спрятаться, скрыться.

— И некому строить новую Абатту. Но знаешь, хоть я и не слишком люблю людей, фиолетовоглазые для меня так же далеки. Мне важен не цвет глаз. Мне важна ты, Тай. Мне важны Ширра и Тифа. Киран и Алвар. Все наши наемники, что сейчас отдыхают, — даже они важнее, чем далекие, чужие кхае…

— Но? — вопросительно глянула на меня Тай.

— Но Абатта все же тянет меня. Наверное, это и есть наше отличие от людей: где бы мы ни были, что бы ни делали — Абатта, несуществующий город-остров, будет нас притягивать. Это проклятие нашего бога. Когда-то, верно, оно было благословением, сплачивало кхае лучше любых слов и призывов.

— Наверное, ты прав. Давай спать. Сон по два часа в день — хорошо, но дальше путь будет лишь сложнее. — Тайсама сладко потянулась, настроение ее немного изменилось. Появилась мысль попросить Ширру состряпать на ночь иллюзию, чтобы укрыться от взглядов наемников…

Но я лишь кивнул с сожалением, нащупал поблизости чей-то мягкий мешок и завалился набок. Сон пришел мгновенно. Знакомая пустота, ощущение чьего-то присутствия… Моего бога с этим дурацким именем Мурре. Как так можно бога называть?

— Да, я в курсе, что совсем забыл про Абатту и прочая и прочая, — начал было я, но тут же был прерван.

— В курсе, не спорю. — Смешок. — Но я уже смирился с тем, что возродишь Абатту явно не ты. Ошибся в тебе, бывает. Не первый раз ошибаюсь. Разве мы еще не решили этот вопрос? Впрочем, неважно! Вы близки к цели. И мне самому интересно, что же там кроется. Ничего не бойся, Каэхон, и просто иди вперед!

— Какой-то ты странный бог, — рассмеялся я. — Другие и ведут себя… возвышенно!

— А ты много богов-то видел, парень? — не обиделся Мурре. — Да и я не совсем бог.

— Не совсем бог?

— … Не совсем бог?

Я понял, что говорю вслух. Большинство моих солдат уже проснулись, было довольно оживленно. Все тело затекло: уже отвыкло от такого долгого сна… Потянувшись, я поднялся на ноги. Ширра что-то активно обсуждал с Тайсамой, Тифа лечила кого-то от простуды. И как только можно было умудриться заболеть? Привычная суета, в общем. Поймав Кирана, я поинтересовался:

— Что творится? Сколько времени?

— Ну утро уже отнюдь не раннее, — заметил бывший десятник. — Собираемся. Госпожа Тайсама приказала быть готовыми к походу…

— Правильно сделала. — Я зевнул. — Сколько еще времени нужно, чтобы выдвинуться?

— Полчаса, командир.

— Отлично, перекусить успею! — Я хлопнул воина по плечу и пошел на запахи уже остывшей еды.

Вдруг все замолчали. В один миг — слаженно, будто тренировались. В эмоциях возникли настороженность и страх. За ними я едва различил чужую ауру: того самого слабого мага, которого заметил раньше. «Приглядевшись», посмотрев в душу северянина, я понял, что это девушка. И намерения у нее были самые серьезные. Я улыбнулся: самоуверенная, в этом она мне показалась похожей на Тайсаму и Наставницу… Впрочем, сходство на том и заканчивалось. Ледяная волшебница была верна отнюдь не себе и друзьям — она принадлежала кому-то далекому… И нить, связывающая пришелицу с ее богом, была ясно мне видна.

— Не убивать! — коротко приказал я. — Ширра, прячь всех, не жалей силы! Она одна, если что, убежим и без иллюзий. Меня не скрывай. И постепенно сними морок на входе.

Ширра серьезно кивнул, и тут же меня окутала тишина. Слышны были лишь шаги волшебницы севера. Я вышел навстречу — в своей маске, но без оружия. Не сказать, что я сам был оружием — тот же Искра куда лучше мог справиться без доброго клинка. Но против магов у меня был большой опыт.

Она вошла в пещеру, испытывая удивление и страх: перед ней только что развеялась иллюзия, а за ней стоял я. Руки сложены на груди, скучающий вид… Мысль, что назойливо металась в моей голове, наконец-то сформировалась: я не знал языка северян!

— Радория? — спросила вдруг она, дотронувшись до своего медальона с камнем Холода.

— Говоришь по-нашему? — немного удивился я, готовый сложить ладони в знак Оторо.

Девушка кивнула. Нападать она не собиралась, такие эмоции-намерения определяются легко. Если, конечно, этот человек не Райдо… «Прощупав» ее, я сделал вывод: волшебница мне все же не слишком понравилась. Настороженность. Уверенность даже не в себе — в своем боге с этим трудным именем. Фанатичка. Но при этом явно неглупа…

— Вы должны уходить, — произнесла она с сильным акцентом. — Головы волков, наш бог дает шанс и предупреждение.

— Что, если твой бог для нас лишь слово? — усмехнулся я.

— Вас постигнет смерть.

— Ты знаешь, где ваш бог? — поинтересовался я ненавязчиво.

Реакция была неожиданная — девушка сложила ладони в знакомый знак и атаковала. Медленно, очень медленно двигались ее руки… Мир духов тут же окутал меня, раньше, чем разум осознал, что происходит. Камень Холода «разгорался», мне было отчетливо «видно», как нити тянутся от него к рукам девушки, как меняет форму некий ореол вокруг камня. Зрелище было завораживающим: впервые так ясно я смог «рассмотреть» процесс колдовства!

Но тело жило само по себе, тренированное многочисленными поединками — серьезными и не очень. Вся моя сила скопилась в руке, она тоже сверкала, хоть и по-другому, не как камень противницы. Удар прямо в него! Я почувствовал, что ее камень будто кричит — от боли, от ужаса. На меня обрушились чужая боль, ненависть, раскаяние, желание смерти… Таким было состояние волшебницы в тот миг.