Вадим Климовской - Марш Обреченных. Финал

"Юл, зверье ушло или рядом?" "Ушло, Валек". "Далеко?" "К хутору. Еще утром".

Хм, а кто-то говорил, будто оборотни охотятся лишь по ночам? Или это особенные оборотни? Околдованные до мозга и костей?

"Значит, можем продолжать путь?" "Вполне". "Тогда вперед и тихо". Рейван, конечно же, с Валеком был согласен. Хоть в чем-то они сошлись — так это уступать друг другу в командовании отрядом.

Через полчаса стемнело, и дорогу не видели не только Рейван с Валеком, но также Юл с Рыжиком. Юл тут же порекомендовал сделать привал, при этом отозвав меня, Рыжика, Валека и Рейвана в сторону, объявив следующее: "Следы уходят прямо к Дикому, не сворачивая, Валек. Что делать будем, господа?"

Мы остолбенели. Рыжик не проговорил ни слова, скорее всего он знал о передвижениях тварей на дороге с тех же следов. А мы… а мы просто офигели! Дела!

Взял ответ за всех Рейван:

"Утром нагрянем в хутор, а сейчас — привал. Днем зверье слабое…"

С ним согласились все, даже Юл с Валеком.

Заночевали на обочине узкоколейки.

Ночью снились одни кошмары. И не только одному мне. Дозоры усилили вдвое, боялись малейшего постороннего шороха… вздоха.

А утром, как и обещал мне внутренний голос, нас поджидали сюрпризы, ну и естественно… неприятности".

В хутор Дикий мы зашли с ветряной стороны, так что внезапных засад и ловушек особо не боялись. Безусловно, оборотни — это не обычные волки, а продукт злой магии и уже потом, заключительный финал — проклятие природы. Мне почему-то казалось, что все происходящее дурной сон, больная фантазия спятившего человека. Разве может здравый человек верить в существование оборотней и жутких "серых" тварей? Я и в существование гоблинов, если говорить откровенно, с трудом верил, а тут, волки-переростки. Чепуха и нелепость!

Тем ни менее завидев первые хаты убогого хуторка на двадцать пришлых построек, мессир Рейван полустальным тоном скомандовал:

— Оружие к бою, господа!

Хутор Дикий предстал перед нашими очами, я на секунду побеспокоился, чтобы наш отряд ненароком не проскочил мимо разбросанных изб и не вылетел на небольшой клапоть поля, не затоптал посевы зимней пшеницы или еще какой культуры. В такой обстановке было очень трудно разобрать границы скромного селения северян. Я, например, склонен думать, что изначально местному старосте строго соблюдать территориальность каждого соседа и не "гнездиться" на каждом пятаке рядом с другом и тем более занимать лишь одну улицу. Тем ни менее избушки стояли и жались тесно друг к другу, словно хозяйственные сараи, но я точно видел обветшалые заборы и ограды меж каждого хозяина перед двором. Грустную картину местности довершали лед и снег. Снег, который изолировал всякое передвижение и отрезал пути сообщения. Снег, превративший хуторян в узников своих жалких домов. Погода, воцарившая в этом крае свои права и законы.

Юл и Рыжик не спускали глаз с дороги, следили за трактом и округой. След оборотней расходился у самых подступах к Дикому и наши зоркоглазые на минуту замешкались.

— Ну, чего стали? — занервничал Валек, крутясь в седле.

Юл промолчал, зато Рыжик, скребя пятерней заросший подбородок, ответил:

— Здесь вчера прошли три твари, а на этом месте, — он кивнул в снег в трех шагах от жеребца впереди, — они разошлись и если верить следу, зашли в Дикое с трех сторон. Далеко не расходились, но брали через три хаты, а там… кто их знает?

Валек помрачнел, Рейван сжал поводья в кулаках, лесничий глянул на Юла, но тот с интересом всматривался в виднеющиеся за пригорком из снега избам. Тишина!

— Ай, ладно! — В гневе махнул рукой Валек и обернулся к нам, давая рекомендации. — Дурное дело разбегаться, надо держаться вместе, может твари, побоятся нападать на нас скопом? А там… Аллон поможет!

Я хмыкнул. Таких слов я за свою жизнь столько наслушался, что перестал в них не то что верить, а понимать. Поможет? Поможет — когда башка будет висеть на суку!

Тогда я за те нервные минуты и боевую тревогу впервые совершил запоминающееся всем действие: извлек старый, но верный еще с Эльсдарской Сечи клинок и длинный армейский нож. Звон стали, отрезвил всех и даже тех, кто до этого момента держал в руках оружие, успевшее ему отяготить руку. Мне показалось, но при виде моего вооружения у господина Крученя задергались щека и ухо, а Рейван вопросительно задрал к верху левую бровь, милорд Черствый неужели вы "этими" штуками умеете пользоваться? — Я готов поклясться уже собирался воскликнуть в голос он, но почтение к моей персоне и скромность сдержали его первый порыв. Пауза прошла, и Валек оборвал неловкое молчание:

— Не расходимся господа, соблюдаем дистанцию! В избы носа не совать! Только легкая разведка.

Сэм с Родриком тяжело сглотнули — для них охота на оборотней "легкой разведкой" не назовешь. Как впрочем, и мне.

Подул легкий морозный ветерок, с деревьев слетала мелкая метель и, кружась, оседала на кусты, деревянные заборы, одинокие горшки на жердях, воткнутых горлышками вниз. Также попадали искорки нам в лицо и щекотали за щеки. Лошади храпели и тихо фыркали. Мы поравнялись с первой избой, покосившейся и въехавшей левым боком в снежный кучугур по самую крышу. Я с интересом рассматривал сие курьезное обстоятельство, сетуя, отчего у хозяина хаты за все время не нашлось времени и рук, чтобы разобрать и достроить постройку? Странные люди? Плюнули на свои судьбы и жизни? Или просто-напросто смирились с полудиким существованием? Кто их поймет? Стольких, как эта хата, почитай каждая в этом захолустном хуторке. Дикое! Дикие нравы и представления на обитание. Я скривился, мне не нравилось это место, как многое другое на Дальнем Севере и как многое другое, что еще ждало нас по пути вперед…

Руки заныли, я не привык сжимать рукояти клинков без дела, так же как не люблю пускать смертоносное железо в расчет, но что поделаешь, ситуации в походах бывают разные, каждая схватка и битва непохожа на одну и ту же.

Мы въехали неширокой шеренгой в хуторок. Неторопливым шагом, чтобы не пропустить атаки скрывающихся тварей, я еще втайне надеялся, что твари покинули хутор, ушли прочь. Но внутреннее чувство подсказывало — звери прячутся неподалеку! Первые как обычно скакали Рыжик и Юл, потом: Рейван и Валек, лесничие (я так и не запомнил, как кого звать) и уже за ними: Кручень, Волчара, Сурок, я, Сэм и Родрик, последние нервничали и дрожали. Я замечал, как дергались в их руках армейские сабли. У Крученя и Волчары небольшие, но прицельные двухзарядные арбалеты, а у Сурка — грозного вида шестопер. Солнце, выглянувшее из-за низких снежных туч, заиграло на стали, мы пускали лезвиями друг другу "зайчики". Конечно же, ненароком и не специально. Никто из нас не носил лат, потому как в такие морозы, железные панцири превращались в могильные склепы, из которых с трудом получалось извлечь скорченное и обледеневшее тело. Рыжик остановил отряд, когда мы добрались до середины хутора, я видел за последней изгородью избы, просторы вольного и необъятного Свергилля.