Маргарет Уэйс - Драконы весеннего рассвета

– Тас! – быстро заговорил он, надеясь, что за всеобщим шумом его не услышит никто посторонний. Еще он надеялся, что кендер не успел совсем забыть эльфийский язык. – Скажи Карамону, пускай продолжает игру. И пусть он верит мне – что бы я ни предпринял! Все зависит от этого, понимаешь? Что бы я ни предпринял!..

Тас озадаченно уставился на полуэльфа… потом нерешительно кивнул. Он не говорил по-эльфийски уже очень, очень давно. Танису оставалось только надеяться, что он его понял. Карамон вообще ни слова не понимал по-эльфийски, а говорить на Общем Танис не смел даже среди всеобщего гама. И так уже державший его страж больно вывернул ему руку – разговорчики!..

Крики между тем стихли. Толпу оттеснили назад. Видя, что их помощь здесь не нужна, стражники хотели было вести пленников прочь…

Неожиданно Танис споткнулся и упал, повалив с собою и конвоира – тот во всю длину растянулся в пыли.

– Вставай, мразь!.. – выругался второй воин и огрел Таниса по лицу рукояткой кнута: Полуэльф стремительным движением перехватил и кнут, и руку стражника и что было сил рванул на себя. Драконид не удержал равновесия и полетел кувырком. На какой-то миг Танис оказался совсем свободен…

Он успел заметить спешивших к нему стражников… изумленное лицо Карамона… и кинулся навстречу царственной всаднице на синем драконе.

– Китиара! – закричал он, и в тот же миг стражники схватили его. – Китиара!.. – рвался из его груди хриплый, отчаянный вопль. Отбиваясь от стражников, он умудрился высвободить одну руку. Сорвал с головы шлем и швырнул его наземь.

Повелительница, закованная в полночно-синие чешуйчатые латы, услышала свое имя и обернулась. Танис видел, как ошарашенно округлились карие глаза в прорезях страхолюдного драконьего шлема. Громадный синий вожак тоже обратил на Таниса огненный взгляд…

– Китиара!.. – снова выкрикнул Танис. Отчаяние удесятерило его силы – он расшвырял повисших на нем стражников и устремился вперед. Но тут уже на него кинулась вся толпа драконидов. Таниса сбили с ног и прижали к земле. Он извивался, стараясь найти глазами Повелительницу…

– Стоять, Скай, – Китиара повелительно тронула шею дракона затянутой в кожаную перчатку рукой. Скай послушно остановился. Его страшные когти царапали уличную мостовую. Красные глаза дракона, устремленные на полуэльфа, были полны ненависти… и ревности.

Танис затаил дыхание. Сердце мучительно колотилось в груди. Болела разбитая голова, кровь затекала в один глаз, но он не обращал внимания. Он был почти уверен, что Тассельхоф не понял его, что друзья вот-вот поспешат ему на подмогу и тем окончательно погубят все дело. Он ждал, что Китиара вот сейчас глянет поверх голов – и увидит Карамона. Конечно, она вмиг узнает единоутробного брата. Танис не смел оглянуться на спутников. Он только надеялся, что у Карамона хватит соображения – и веры в него, – чтобы остаться на месте…

К Танису подскочил капитан; жестокое лицо одноглазого было перекошено яростью. Он уже занес ногу в тяжелом сапоге, собираясь вышибить дух из нарушителя спокойствия…

– Остановись, – прозвучал повелительный голос, и капитан, спеша повиноваться, едва устоял на ногах. А голос велел: – Отпустите его.

Стражи неохотно выпустили полуэльфа. Небрежный жест Темной Госпожи – и они попятились прочь.

– Что за срочное дело заставило тебя прервать мой торжественный въезд? – голос Китиары гулко и неестественно отдавался под шлемом.

Танис не без труда поднялся на ноги. Вместе с облегчением пришла слабость, голова закружилась. Все-таки стражники основательно помяли его. Подойдя к Китиаре, он заметил в ее карих глазах искорки смеха. Случившееся забавляло ее… новая игра со старой игрушкой. Он прокашлялся и смело проговорил:

– Эти недоумки собрались арестовать меня за дезертирство только лишь потому, что Бакарис, глупец, не выправил нужных бумаг!

– Я уж позабочусь, чтобы его наказали за причиненную тебе неприятность, мой добрый Танталас, – весело ответила Китиара, И гневно напустилась на капитана: – Да как ты посмел?!..

– Я… мне приказали… Повелитель, я всего лишь выполнял приказ… – запинаясь, промямлил тот. Он трясся перед Китиарой, как перед ним самим только что трясся гоблин.

– Прочь, пока я не надумала скормить тебя моему дракону! – непререкаемым тоном велела ему Китиара. И грациозным движением протянула Танису руку в перчатке: – Не хочешь прокатиться со мной, командир? В порядке компенсации за моральный ущерб…

– Благодарю, Повелитель, – сказал полуэльф.

Наградив капитана последним мстительным взглядом, он взял Китиару под руку и пошел вместе с нею к синему вожаку, чтобы сесть в седло подле нее. Китиара вновь послала Ская вперед, Танис же, улучив момент, быстрым взглядом окинул толпу. Сначала он ничего не увидел, но потом у него вырвался вздох облегчения. Он разглядел и Карамона, и остальных – стражники как раз уводили их прочь. Вот великан понял голову: на лице у него было недоумение – и боль. Однако он не остановился. То ли Тас успел ему передать все как надо, то ли у самого хватило ума… а может, по-прежнему доверял старому товарищу. Танису неоткуда было знать. Лишь то, что теперь его друзья были в безопасности… по крайней мере, в большей безопасности, чем с ним.

Свидимся ли еще, сказал он себе, но тут же погнал эту мысль прочь. Он ни в коем случае не должен был выдать себя. Обернувшись к Китиаре, он поймал ее взгляд, полный хорошо знакомого ему лукавства – и неприкрытого восхищения…

Тассельхоф вставал на цыпочки и тянул шею, силясь разглядеть, что же там с Танисом. Сперва все кричали, потом сделалось тихо. Потом полуэльф взобрался на дракона и сел рядом с Китиарой, и процессия двинулась дальше. Кендеру показалось, будто Танис посмотрел в их сторону, но признавать не пожелал. Стражи, подталкивая, повели оставшихся пленников сквозь толпу, и Тас потерял друга из виду.

Один из стражников ткнул Карамона в ребра коротким мечом.

– Стало быть, твой приятель разъезжает с Повелителем, а ты будешь гнить в каталажке, а? – глумливо хихикнул драконид.

– Уж он меня не позабудет, – проворчал Карамон.

Драконид усмехнулся и толкнул локтем своего напарника – тот тащил Тассельхофа, держа его когтистой лапой за ворот.

– Ну да, явится он за тобой, держи карман шире. Как только слезет с ее постели, так сразу и явится.

Карамон залился краской и мрачно нахмурился, и Тассельхоф, глядя на великана, не на шутку встревожился. У кендера не было никакой возможности передать Карамону последние слова Таниса, и он с ужасом ждал, что Карамон сейчас все испортит – если только было еще что портить.