Сергей Мусаниф - Темная сторона медали

Он промолчал.

Я убрал Браслет и позволил изображению стать прежним. Но зеркало все равно не вынесло такого надругательства и тоже лопнуло, одарив меня дождем осколков и еще одной пустой рамой.

Что-то не так, подумал я. Что-то сильно не так.

Для правителя, державшегося у власти больше тысячи лет, Владыка эльфов выглядел слишком испуганным, и такой преувеличенный испуг, скорее всего, был ненастоящим. Он знал о Короне. Новость, которую я ему преподнес, не была для него новостью, и он переиграл.

Один раз с Легионами уже справились. Может быть, большой кровью, но справились. И война с демонами – не то, что может испугать такого типа, как Эдвин.

А если он переигрывает с испугом, что это может значить? Что он спокоен.

Он слишком спокоен. Почему? Уверен, что я блефую? Черт, да я и сам в этом не уверен.

Ярость, под влиянием которой я отправился за Короной и притащил ее в Цитадель, несколько утихла. Я не собирался ее надевать. Пока не собирался. В мире и так слишком много смертей.

Бортис и его сторонники убили десятки тысяч мирных жителей. Если я надену Корону, я убью миллионы. Чем тогда я буду отличаться от Бортиса? Я не хочу власти такой ценой. Я даже самой жизни такой ценой не хочу.

Наверное, потому что я слабый.

Почему Эдвин решился выступить против меня открыто? Потому что он меня не боится. Меня с Короной, меня с Браслетом, все равно не боится.

Почему?

Наверное, он думает, что контролирует ситуацию. А может, и в самом деле он ее контролирует.

Предатель в моих рядах работает не только на Бортиса, но и на него? Они обмениваются информацией?

Или предателей несколько?

Три меча спрятаны надежно. Я еще не уничтожил их и не уничтожу, как обещал Эдвину, но я действительно стал опасаться удара в спину.

Даже здесь, в Черной Цитадели.

Я в очередной раз принялся перебирать в уме возможных предателей.

Хэмфри? Если бы это был он и если бы он работал на Эдвина, вряд ли бы он подставился под эльфийские стрелы.

Орки исключены. Владыка всея эльфов никогда бы не пошел на сотрудничество с ними. Низшая раса. С точки зрения эльфа, даже ниже людей.

Граф? Восемьсот лет службы и восемьсот лет предательства? И если да, то в какую игру играет старый вампир? Он мог убить меня десятки, сотни раз.

Илейн? Она со мной случайно и слишком недавно.

Ланс? Наемник. Разве что кто-то заплатил ему больше? Например, пообещал амнистию? А весь этот треп о верности, чести и лояльности только для отвода глаз?

Вряд ли. Человек, рассчитывающий жить долго, не будет сутками торчать на стенах и с топором бросаться на дракона.

Доктор Отто? Исключено. У врача не тот уровень информированности.

Альберт?

Когда вы исчерпаете все невозможные варианты, тот, который останется, каким бы невероятным он ни казался, будет верным. Шерлок Холмс, если я не ошибаюсь.

Я поднялся с кресла.

Все равно придется ходить по лестницам. Не вверх, так вниз.

После визита Флегга в подвале царил разгром, который в сложившихся обстоятельствах никто и не думал убирать. Но комнатенка, занимаемая нашим фамильным призраком, с которым я испытывал острое желание побеседовать, уцелела. Ну а самому призраку дракон не опасен. Нельзя сжечь то, чего уже нет.

Сэр Клод явился с опозданием минут на десять. Такое часто случалось, и я не принимал это за попытки выказать мне свое небрежение. Наверное, в мире мертвых время течет по-другому.

Скоро узнаем, каково оно там, в мире мертвых. Только сначала надо раздать долги.

– Что привело тебя ко мне, молодой лорд? – спросил призрак, зависая над своим стулом.

– Как всегда, вопросы.

– Вопросы, – повторил он. – Цитадель вот-вот падет, а у тебя есть какие-то вопросы?

– Да.

– Тогда задавай. Удовлетвори напоследок свое любопытство.

– Почему и когда?

– Что «почему»?

– Почему и когда ты предал нас, – сказал я. – Меня. Моего отца. Мой род.

– А, – сказал он. – Ты об этом. Додумался наконец. А ты умнее, чем кажешься. Но все равно глуп. Иначе бы не спрашивал.

– Но я спросил. А ты обещал ответить.

– Ответить на второй твой вопрос будет проще. Когда? Не так давно, по моим меркам. Первым моим активным действием можно считать покушение на твоего отца. Я призрак и не локализован в пространстве, как многие думают. Я обладаю свободой перемещения. На некоторое время. Потом мне все равно приходится возвращаться сюда, на место, где я был убит, и копить силы. Покинув замок, я связался с Делвином и сдал ему маршрут, по которому поедет Восьмой Лорд. Делвин оказался смышленым малым, и твой папа отправился в ад, где ему самое место. Потом… Мне все равно, с кем из твоих врагов сотрудничать. Я предоставлял информацию Бортису, Делвину, Эдвину из эльфов. Я сдал маркиза Моро спецслужбам королевств. Я навел дракона в твои подземелья. Я сдавал каждый твой ход.

– Почему?

– Я тебя ненавижу.

– За что?

– За то, кто ты есть. Я ненавидел твоего отца и твоего деда. Всех твоих предков. Всех вас.

– Почему?

– А ты не понимаешь? Я поклялся Первому Императору служить ему верой и правдой. И служил. Подтвердил свои клятвы его сыну и тоже служил. Всю жизнь, до самой смерти. Это была знакомая тебе жизнь – война, интриги, удары в спину, предательства. Потом нас убили. Второй Лорд отправился в ад, а я почему-то остался здесь. Я не хотел этого. Не хотел быть призраком, фамильным привидением. Но я посчитал, что мой долг продолжать служение и смерть не освобождает от клятвы. И я служил. Третьему, Четвертому, Пятому. Всем. Все гибли вокруг меня. Оставался только этот чертов вампир, но он все равно не жив, пусть и по-другому, не так, как я. А кроме нас двоих, все гибли и уходили куда-то. А я оставался здесь. Мне осточертели эти подземелья. Мне надоели ваши игрушки. Все вы. Мне надоело давать вам советы и видеть, как вы терпите поражение на каждом круге. Раз за разом. Потому что вместе с вами поражение терпел и я. Клятва, которую я принес Первому Лорду, не дает мне покоя даже в смерти. Вот за это я вас и ненавижу. Я устал сидеть в подвале и смотреть, как вы живете и умираете. И я решил, что с концом вашего рода настанет конец и моему пребыванию здесь. Я хочу покоя, мальчик, понимаешь? Покоя хотя бы в смерти, коли у меня не было его при жизни. Ты можешь меня понять?

– Могу. Простить – нет.

– Дурак! Что мне твое прощение? Я мертв! Что ты можешь мне еще сделать? Убить меня второй раз?

– Нет, – сказал я, поворачиваясь к нему спиной. – Предавай дальше. Надеюсь, ты переживешь в этом своем состоянии нас всех. И саму Цитадель тоже. Я желаю тебе жить вечно, призрак.

– Стой! – заорал он. – Я еще не все тебе сказал! Стой, мальчик!

Он грозился мне вслед, брызгал своей эктоплазменной слюной, ревел от воображаемой призрачной ярости.