С этой вершины видно мой дом - Eaterina
Дармат, кажется, совершенно обезлюдел. Начало лета радовало жарким солнцем, яркими цветами, которые усилиями вышедших из подполья магов украсили весь город, и блеском фонтанов. Даже вездесущие мальчишки-беспризорники не плескались в прохладных струях, а уж от них-то всегда не было спасения.
Город ждал.
И в тишине ожидания то тут, то там раздавались страшные шепотки.
Болтливые служанки уже разнесли по всей столице весть, а из столицы она медленно катилась во все уголки империи, но люди предпочитали не верить, лишь бы не признавать того, что сами позволяли себя обманывать столько лет, поколений, веков… И всё же никто не сомневался в истинности слов: императрица родила крепкого и здорового мальчишку, что подтвердили прибывший с ней лекарь, дворцовый целитель, старшая дама императорского двора и сам патриарх Тсинар. Кумушки на улицах непременно желали знать, есть ли у младенчика чешуя и хвост, как у ящерицы, но эти вопросы они задавали совсем уж молча, одними блестящими от любопытства глазами.
Потому что с окраин империи тоже медленно двигалась весть: император натравил на непокорных герцогов драконов, и теперь на севере разрушены две цитадели и несколько храмов Нерождённого, а на западе почти сровняли с землёй родовой замок герцогов Ди-Варкан. И эти новости заставляли пуще прежнего прятаться от того страшного будущего, что грозило всей Манзокее, если… Что – «если», никто не брался предположить, а потому жители столицы предпочитали прятаться за стенами своих домов, лишь бы не стать первыми, кому придётся узнать страшную весть о начале новой жизни.
Дворец по-прежнему пустовал, и даже в честь рождения наследника не было организовано празднество. Сплетни об этой тишине ходили разные, но их некому было подтвердить или опровергнуть. Из всей прислуги, временно распушенной по домам, вызвали лишь старую повариху и горничную императрицы, да и тем запрещено было покидать пределы дворца.
Дантор Берийский те несколько дней, что для горожан прошли в напряжённом ожидании, не отрывался от бумаг. Он изучал творчество малого совета, который почти полгода управлял Манзокеей, и то хватался за голову, то удовлетворённо кивал, то принимался мерить шагами кабинет. Места свободного здесь оставалось немного, и от резких движений некоронованного императора поднимался ветер, сметавший на пол бумаги.
Господин Гилрам ютился в углу, с трудом удерживая на коленях планшет для записей, чернильницу и перо. Однако император предпочитал делать записи сам, выслушивая пояснения секретаря к тому или иному документу.
Трижды в день в кабинет уверенно входил мэтр Умран, затмевая своей искренней улыбкой кислое выражение лица дворцового лекаря. И хотя дворцовый лекарь чуть не вдвое превосходил размерами юркого мэтра, доверия он не внушал. Два светила лекарского дела докладывали о здоровье императрицы, которая была очень слаба после перелёта и родов, и информация у них отличалась, как небо и земля.
Имперец настаивал на том, что необходимо обеспечить императрице полный покой. Вызвать кормилицу и ещё пару нянек, которые возьмут на себя все заботы о наследнике. Так издавна было принято в Манзокее, и ни один аристократический род не поймёт того, о чём во весь голос вещал явно тронувшийся умом коллега.
Чужак-бериец же лишь скептически усмехался и возражал, что природа не зря придумала такой механизм, когда мать сама должна заботиться о своём дитя. И императрица, зная, что ей не на кого свалить эту естественную обязанность, поправляется быстрее. Ну, и магия, которая связывает мать с ребёнком, тоже делает своё дело. Так что скоро её величество поправиться и вновь будет порхать, как птичка.
- Праздник бы по случаю рождения наследника устроить, - умудрялся вставить среди этих споров секретарь Гилрам.
Поначалу Дантор прислушивался к словам каждого лекаря, но потом махнул на имперца рукой. Тот готов был пользовать своих пациентов любой дрянью, лишь бы не признавать существования иной магии, кроме молитв. А Тевера действительно шла на поправку, восстанавливая силы. Так что оставался только один вопрос – всеимперское чествование наследника.
- Как только вы мне расскажете, как происходит данное событие, я подумаю о его организации, - оставшись наедине, обратился к секретарю император.
- На центральной площади каждого города организуется народное гуляние и угощение для всех желающих. Сейчас конец весны, крестьяне все в полях, а продовольствие на исходе, так что большой ярмарки не собрать, но можно пригласить торговцев тканями, посудой или жестяных дел мастеров. Затем должно быть объявлено о рождении наследника, вывешены его портреты вместе с родителями и проведены молебны о здравии императорской семьи, - мгновенно отозвался господин Гилрам. – По моим подсчётам империя затратит на празднование чуть меньше обычной суммы, потому что в трёх герцогствах сейчас неспокойно, и…
- Значит, сначала надо навести порядок в стране, а потом уже праздновать, - жёстко оборвал император. – Не хотелось бы обострять и без того непростой конфликт между севером и югом. Так что сделайте другие расчёты с учётом того, что нам придётся потратить на восстановление разрушенных деревень в герцогствах Ауртан и Дарун.
- Тогда мы получим просто неподъёмную сумму. Эти два герцогства в этом году не смогут выплатить налог сполна, и в казне окажется меньшая сумма, чем обычно.
- Значит, найдите, на чём можно сэкономить в остальных городах, но танцевать и веселиться на руинах я не позволю.
Секретарь быстро заскрипел пером в блокноте. В глубине души он был согласен с Дантором Берийским, но привычка экономить оказалась сильнее.
- Ваше величество, вы не думали о том, чтобы часть расходов на восстановление земель взять с храмов? – предложил он осторожно. – В конце концов, именно жрецы Нерождённого стали инициаторами мятежа.
- Думал, господин Гилрам, однако вы и сами должны понимать – люди на это не пойдут, - Дантор откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. – Мы можем отобрать у храмов часть плодородных или пастбищных земель, можем запретить оказывать услуги населению за плату, но грабить храмы – это уже мародёрство. Хотя в городах можно часть расходов на организацию празднований переложить на плечи храмов. Они от этого не обеднеют.
- Да, такая постановка вопроса
