Стеклянная Крепость (ЛП) - Дрейк Дэвид

Это было правдой, но Гаррик не собирался этого говорить или даже позволять себе думать. Он продолжил вслух: — ... это поможет вам убедить другие деревни, что это не дикий риск. И у вас есть оружие Коэрли. Это произведет впечатление на соседей, которые не совсем этого захотят. На карту поставлена безопасность всего вашего мира.

Он глубоко вздохнул. Он испытывал странную эйфорию; корень, который Лила засунула в его рану, должно быть, оказывал нечто большее, чем просто заживляющий эффект.

— Вы должны сделать это сами, Мец, все вы, — сказал он, — но вы сможете. И ты должен это сделать, потому что ты спасаешь свой мир, а не мой.

— Лорд Гаррик? — спросила женщина, которая говорила до этого. — Если бы вы могли остаться с нами еще ненадолго, тогда мы смогли бы взять все в свои руки, когда вы уйдете. Мы так многого не понимаем!

Карус наблюдал глазами Гаррика с мрачным юмором, уперев костяшки пальцев в бока и подбоченившись. «Еще немного» — была самая распространенная просьба, которую слышал король…

— Всегда будут вещи, которых вы не понимаете, — сказал Гаррик, обращаясь к Мецу, но повышая голос так, чтобы его могли слышать все жители деревни. — Для меня тоже всегда будут какие-то вещи в новинку. Это ваш мир. Лучше вам  руководить им, чем мне, а если нет, то вы оставите его Коэрли. Я надеюсь и молюсь, чтобы этого не произошло, но выбор за вами.

Донрия что-то прошептала Мецу на ухо. Бывший охотник, а ныне вождь, выпрямился и сказал: — Гаррик? Вы помогли нам. Что мы можем сделать, чтобы помочь вам?

— Клянусь Богоматерью! — восхищенно воскликнул Карус. — В том, что Донрия станет творцом этого мира. Это королевство скоро появится, и я не удивлюсь!

— Птичка, что я должен сделать, чтобы вернуться домой? — спросил Гаррик. Совесть все еще мучила его, но он знал, что сказал правду: никогда не настанет такого времени, когда он не сможет принести хоть какую-то пользу Травяному Народу, но он действительно дал им достаточно инструментов, чтобы спастись самим.

— Мы должны пойти к пещере в бездне, из которой сейчас выходят Коэрли, — пояснила Птица. — Я не волшебник, но я могу анализировать потенциалы и корректировать их. Мы сможем сделать то, что вы пожелаете и что нужно мне. Мы пойдем одни.

— Но Гаррик? — спросил Мец, испуганно, нахмурившись. — Это место полно монстров. И там люди-кошки, ходящие туда и обратно. Мы никогда не подходили к нему близко, даже до того, как на нашу землю пришли люди-кошки. Там живут твари, которые больше нигде не обитают, ужасные твари.

Гаррик держал топор, который он забрал у Корла, убитого им при побеге. Он повернулся, чтобы освободить немного места, затем взмахнул им взад-вперед по широкой дуге. Его плечо ощущалось так, словно в нем разбивалось стекло, но, тем не менее, оружие двигалось плавно.

Он посмотрел, ожидая увидеть, как из входного отверстия раны потечет кровь, но этого не произошло. Лила снова была рядом с Марзаном; она одарила его довольной ухмылкой.

— Когда мне приходится, — сказал Гаррик, — я и сам могу быть ужасным. Если Коэрли могут пройти этим путем, то и я смогу.

Птица прыгнула/перелетела/упала на левое плечо Гаррика. — Тогда пойдем прямо сейчас, — сказала она. — Ты устал, но время имеет решающее значение.

— Да, — ответил Гаррик. — Мец, собратья-люди, мое сердце будет с вами, когда вы будете освобождать свой мир от монстров.

— И я подозреваю, что пришло время сделать то же самое для Королевства Островов, — сказал Карус. — Потому что я не верю, что волшебство, которое привело тебя сюда, не возымело большего эффекта, чем это!

***

Капитан Аскор прочистил горло и сказал: — Ваше высочество, будет лучше, если вы с Леди Теноктрис сейчас же отправитесь обратно в Мону. Ситуация склонна становиться...

Он остановился, чтобы посмотреть вниз, на окутанную туманом равнину.

— ... скоро здесь будет очень оживленно.

Шарина невольно улыбнулась. Это были не те слова, которые употребил бы Аскор, если бы разговаривал с другим солдатом.

Она вытащила большой нож из-под своей верхней туники. — Аскор, — сказала она, — обеспечьте надежную команду, чтобы сопроводить Леди Теноктрис в Мону. Я собираюсь остаться здесь, с армией.

— Ваше высочество, это небезопасно! — рявкнул капитан.

— Я знаю, что это небезопасно, — ответила Шарина, и в ее голосе тоже прозвучало раздражение. — Вот, почему мой долг — остаться. При всем уважении, капитан, как вы думаете, что именно я могла бы спасти, сбежав? За исключением моей жизни, которая, конечно, ничего бы не стоила, если бы я был лидером, бросившим свои войска.

— О, я не уйду, дорогая, — заявила Теноктрис. — Помимо всего прочего, Черворан еще не потерпел поражения. Это была просто стычка, еще одна стычка.

Глаза Шарины и Кровавого Орла  переместились на Двойника, который разложил на земле несколько предметов, которые достал из своего ящика. Один предмет был сморщенным, и янтарного цвета. Сначала Шарина приняла его за панцирь черепахи, но при ближайшем рассмотрении убедилась, что это была оболочка цикады поразительных размеров; ее растопыренная ладонь не смогла бы прикрыть эту штуку.

Двойник наклонился и начертил своим атаме гексаграмму на земле. Он наносил штрихи по отдельности, вместо того чтобы провести каждую следующую сторону непрерывным движением, как это сделало бы большинство людей. Амулет с прядью волос Илны покачивался на серебряной шейной цепочке.

Одна из маленьких баллист выстрелила с громким треском, вызвав ожесточённый возглас. Она попала в основание туловища адского растения, как раз над извивающимися ногами. Вдоль всего ряда катапульт и баллист люди с длинными гаечными ключами подтягивали пружины своего оружия. Артиллерию нельзя было надолго оставлять в полностью натянутом состоянии пружин без того, чтобы не искривить рамы и не ослабить свернутые в спираль сухожилия. Этим утром команды не начинали взводить оружие, пока не поняли, что волшебство Двойника их не спасет.

— Хезе семи иаои..., — пропел Двойник, опуская свой атаме под разными углами к своей гексаграмме с каждым слогом. — Баубо иэээй.

Грохот еще большей артиллерии — включая тяжелую катапульту, у которой, должно быть, был отборный экипаж, — эхом разнесся по склонам холмов. Несколько растений сломались и рухнули, уже начав разлагаться на размокшей земле. Другое, пошатываясь, сделало широкий вираж вправо, из его раненого бока валил пар.

— Сопе... — продолжил Двойник. — Сан кантаре ао!

Земля, казалось, начала пузыриться. Крошечные острые предметы вонзились Шарине в ступни между ремешками сандалий и выше по лодыжкам; она вскрикнула от удивления. Охранник сорвал с себя плащ и начал хлопать им по ногам, как будто тушил пожар.

Саранча, некоторые насекомые были длиной со средний палец человека, вылуплялась из земли. Вот и все, что это было — саранча; но тысячи и тысячи ползучих тварей.

— Все в порядке, — крикнула Теноктрис. Шарина сомневалась, услышал ли ее кто-нибудь из солдат и обратили ли они внимание, если бы услышали. — Это дело рук Черворана. Он помогает нам!

Ползая, порхая, описывая медленные, неуклюжие дуги, саранча сходилась там, где соединенные нити поразили зеркало Двойника. Воздух был полон ими, и земля, насколько Шарина могла видеть, дрожала, когда в ней роилось еще больше насекомых.

— Эуламон, — пропел Двойник нараспев. — Рестаутус, рестаута зероси!

Шарина держала свой нож в правой руке, а левой цеплялась за Теноктрис. Она знала, что успокаивает себя, вместо того чтобы поддержать старую волшебницу; хотя, возможно, она также и поддерживала Теноктрис.

Комок удушливого растительного вещества исчезал под челюстями насекомых, по отдельности крошечных, но работающих в бесчисленном количестве. Адские растения замедлили свое продвижение, но поднимающийся ветерок подхватил свежие нити. Саранча изогнулась, чтобы перехватывать нити, хватая их в воздухе, как соколы, пикирующие на голубей.