Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

   Двуручный меч смуглокожего великана-роса сбил с древка золоченого орла. Рубрий бился с мужеством обреченного, памятуя заветы стоиков: исполнять долг, не сожалея ни о каких дарах судьбы - славе, карьере, самой жизни. Наконец под ним убили коня, и шквал мечей и копий обрушился на легата. Сарматам, однако, не удалось сделать чашу из его черепа. Двое легионеров успели вытащить тело своего командира из гущи сражения и ускакать вместе с ним. Двадцать Первый Хищный легион перестал существовать.

   Два легиона осаждали Город Вепря. Под прикрытием навесов-"черепах" римляне забросали в нескольких местах ров. Теперь, надежно защищенные теми же "черепахами", одни из них били тараном в ворота, другие прокапывались сквозь вал. Катапульты забрасывали город стрелами, балисты - камнями и горшками с угольями. Спасения от них не было даже в домах. Стрелы и уголья поджигали соломенные крыши, камни пробивали их насквозь. К валу подкатили осадную башню, и с нее в город полетели стрелы и свинцовые шары. На валявшихся повсюду трупах краснели замерзшей кровью издевательские надписи, отпечатанные тяжелыми шарами. Легионеры не щадили ни пола, ни возраста. С башни они ясно видели: и женщины, и дети, и старики если сами не сражаются, то подносят воинам стрелы, камни, бревна.

   Но все достижения римского и эллинского ума разбивались о ярость и упорство варваров. Подобный зверовидному демону в своем шлеме, увенчанном фигурой вепря, с кабаньей шкурой на плечах, метался по валу герцог Эберих. За ним следовала дюжина неистовых берсерков в медвежьих шкурах. Не страшась ни ран, ни смерти, прыгали они с вала, опрокидывали штурмовые лестницы, убивали легионеров и молниеносно взбирались обратно. Таран не мог пробить ворот, заваленных изнутри. Кирки ломались о мерзлый грунт, каменные плиты и бревна. Дубовые колоды и камни крушили "черепах" со всем, что в них было. Когда же легионеры по перекидному мостику из башни устремились на вал, герцог с берсерками не только изрубили их, но и ворвались следом в башню, опрокинули и подожгли ее.

   Император наблюдал за штурмом с невысокого холма. Изнеженному Нерону было скучно и холодно, хотелось в теплый шатер с жаровней. Но две души "господина и бога" давно научились идти по жизни вместе. Сейчас все решал опытный воин Домициан. Он терпеливо выстаивал на холодном ветру, кутаясь в подбитый роскошным лисьим мехом плащ: пусть солдаты видят стойкость своего повелителя. К счастью, он не варварский конунг и не должен еще и лезть под мечи и стрелы впереди всех. Тревожили донесения разведки: куда-то подевались оба свевских царька с конными дружинами, вся орда языгов, шайка сарматов-росов. Передрались или разбрелись после гибели Ардагаста? Тогда их должен был добить Хищный легион, а от него до сих пор никаких вестей.

   Приказать бы Валенту глянуть в магическое зеркало, но великий маг занят: весь день в поте лица отгоняет воинов-призраков. Нерон достаточно долго сам был неприкаянным духом и теперь ясно видел, кто разит незримо его солдат. Только бы сами они не догадывались, что на них налетает не просто ветер со снегом, и не из леса доносится шум невидимой охоты. Так нет, кое-кто уже кричит, что увидел Арминия. Ничего! Главное - покончить с этим "городом свиней", усмирить всю эту кучку северных царьков, а тогда, наконец, - на Восток! Только там он найдет достойные себя подвиги, превзойдет Александра, Помпея и Цезаря, только там станет поистине Господином и Богом...

   До самого вечера город так и не был взят. С заходом солнца усталые и продрогшие солдаты вернулись в лагерь. Верхом блаженства было для них оказаться за надежным частоколом и рвом, в палатке у котелка с горячей похлебкой. Знавшие Германию ветераны, однако, предупреждали: тут-то и начнется самое страшное. Стемнело, и метель забушевала над лагерем с удвоенной силой. Тучи, гонимые ветром, мчались то открывая, то помрачая луну. И в ее неровном, бледном свете носились вокруг ограды призрачные всадники в рогатых шлемах, дикие амазонки на крылатых скакунах, черные псы с горящими глазами и огнедышащими пастями. Грозные крики, ржание, вой неслись из тьмы.

   Ходуном ходили стенки палаток. Замертво падали часовые. "Арминий! Маробод! Ариовист!" - в ужасе шептали легионеры, узнавая среди призраков тех, кого до сих пор знали по бюстам и фрескам в храмах. Казалось, лагерь провалился в Аид, и темный мир смерти окружил его со всех сторон. Внезапно из тьмы выскочили, дико ревя, два десятка воинов в медвежьих шкурах. В считанные мгновения они завладели северными воротами и распахнули их створки.

   Валент ухмыльнулся, глядя, как бьются о созданную им незримую преграду призрачные всадники, тщетно пытаясь ворваться в лагерь. А целая центурия, ругаясь на чем свет стоит, уже бежала к воротам, чтобы изрубить дерзких варваров, отвлекающих сынов Ромула от горячей каши. И тут сквозь вой метели властно донеслись совсем другие звуки: топот копыт, грохот бубнов и грозный, беспощадный крик "Мара!" Поднимая на копья легионеров, в лагерь хлынула лавина закованных в железо всадников. Красные стяги с тамгами трепетали на холодном ветру.

   Напрасно пытался некромант остановить сарматов силой перстней Марса и Сатурна. Что-то ослабляло его чары, и это была - Валент почувствовал сразу - скифская солнечная чаша. Неужели... Да, все они здесь: Вышата, армянин и сам царь росов, живой и невредимый!

  -- Ардагаст жив! О, Геката! - в ужасе воскликнул маг, и его услышал император, высунувший нос из палатки. А железная лавина, сметая все на своем пути, уже вырвалась на лагерный форум. Следом за сарматами в северные ворота хлынули их германские союзники. А в южные ворота ломились герцог Эберих, его берсерки и другие защитники Эбуродуна.

   Господин и Бог принял решение быстро. Нерон жаждал избежать гибели, а Домициан знал, как это сделать. Двадцать лет назад последний сумел спастись, когда Вителлий со своими германцами взял Рим. В том, что жизнь кесаря для Империи важнее двух легионов, обе его души не сомневались. Вскочив на коня, император, в сопровождении десятка преторианцев и центуриона Луция Хейдриха, бросился было к южным воротам. Но воины Эбериха уже ворвались в лагерь и набросились на палатку квестора, где хранилась казна и добыча. Тогда Домициан свернул, пронесся мимо палаток маркитантов и через боковые ворота вылетел наружу.

  -- Ты обманул меня, мерзкий оборотень! Сам придумал, будто царек росов мертв, или повторил сплетни ваших глупых ведьм, поглоти их всех Тартар с тобой вместе?

  -- Клянусь Юпитером-Донаром, я сам видел Ардагаста мертвым!

  -- Так, по-твоему, он воскрес?

  -- А что? - огрызнулся Хейдрих. - Какой-то еврейский колдун, говорят, вылез из могилы после распятия.