Дмитрий Дудко (Баринов) - Ардагаст и его враги

   Двенадцать русальцев стали в ряд, выставив вперед жезлы. Черные кони яростно бились о золотистую преграду, что едва держалась, колеблясь и давая разрывы, которые наскоро стягивали Лютица с Миланой.

  -- Нам их долго не удержать. Злая сила идет прямо из пекла, - сказал Вышата.

  -- Да. Там есть проход вглубь земли, в Хель. Закрыть бы его, пока оттуда никто не лезет. В пещере сейчас только мертвецы и Бык. Но как войти? - наморщил лоб Теобальд.

  -- А вы их выпустите, - вмешался Маробод. - Катуальда! Ты молод, силен, возьми на себя царя. А я погоню эту медную скотину... прямо на римлян! Это будет славная охота. Эх, залежались мы с тобой в курганах! Живые, все назад!

   Никто не подверг сомнению его право приказывать. Живые отошли за замерзший поток. Два мертвых царя, Катуальда и Бустерон, устремились навстречу друг другу. Снег не издавал звуков под призрачными копытами и колесами, но боевые кличи и ржание коней огласили долину. Вслед за колесницей из пещеры выбежали пятеро дружинников-призраков с мечами и копьями, а за ними - Медный Бык.

   Раскаленное докрасна медное чудовище изрыгало огонь из разинутой пасти. Снег таял и обращался в пар под его копытами. В страшном реве слышались голоса десятков людей, изжаренных живьем в медном чреве. Неодолимой, потусторонней мощью веяло от налитых металлических мышц и громадных рогов. А посредине лба черным пламенем горел знак этой силы, знак хозяйки преисподней - железный треугольник вершиной вниз.

   Никто из живых не встал на пути чудовища. Но дикая охота Маробода быстро отрезала его от людей. Оказалось, что огонь и жар Быка вовсе не страшны мертвым, зато их стрелы, копья и клыки их собак опасны для медной твари. А уж рунный меч поверг ее в ужас. С отпором людей Медный Бык еще ни разу не сталкивался. Отчаянно ревя, он помчался к выходу из долины, а охотники - следом за ним. В пещеру тут же вошли русальцы вместе с Мгером, Теобальдом и волхвинями.

   Тем временем мечи гота и венета со звоном скрестились. Бустерон точным движением выбил оружие из руки врага. Едва закрывшись щитом от следующего удара, конунг не смог удержаться в седле. С довольным хохотом чернобородый венет развернул колесницу и погнал спешенного противника. Внезапно тот развернулся, отцепил от пояса секиру и метнул ее. Лезвие рассекло ремень, связывавший дышло с ярмом. Кони помчались дальше, оставив позади колесницу и потянув за собой царя. Прежде, чем тот успел обрубить поводья, конунг настиг его и ударил острым умбоном щита в висок. Под торжествующие крики собравшихся Катуальда отсек Бустерону голову его собственным мечом и высоко поднял ее. В следующий миг и голова, и тело исчезли. Кровавый и распутный царь венетов умер второй раз, и уже навсегда. Лишь старинный меч остался в руке конунга.

   Пятеро дружинников-венетов бросились к Катуальде, думая об одном: отомстить за своего царя и погибнуть. Они были жестоки, но не трусливы, и не хотели выбирать между пеклом и жалкой долей неприкаянных призраков. Но не успели они добежать до своего врага, как на них обрушились всадники из его дружины. Все пятеро пали под мечами готов, и призрачные тела их развеялись без следа.

   Из пещеры тем временем доносился гул, крики, вход в нее по-прежнему светился огнем. Катуальда махнул рукой своим воинам, и те, спешившись, двинулись к Бычьей скале.

   Превозмогая слабость, вместе с ними шел Ардагаст с Огненной Чашей в руке. Что бы ни случилось в скале с его соратниками, его долг - встретить солнечным огнем нечисть, если та попробует вырваться из пещеры. Рядом шла Ларишка, готовая биться вместе с ним, а если нужно - подхватить Чашу из его рук.

   Они уже подошли к скале, когда там все стихло. Угасло и пламя. Из пещеры вышли, сняв шлемы и вытирая пот, русальцы.

  -- Ох, и жарко было! Словно весь Муспельхейм полез на нас из той подземной дыры! - сказал Сигвульф.

  -- Ничего! Загнали всех огненных бесов назад, и дыру завалили! - бодро тряхнул волосами дрегович Всеслав.

   Из "окна" вылетали и уносились в небо белые, полупрозрачные тени женщин и рабов, принесенных в жертву Бустероном.

  -- Примите их, боги, в светлом Ирии! А нам осталось все в пещере - кости их, кузницу, жертвенник - засыпать землей и камнями. Да и вход снова заложить не помешает, - сказал Вышата.

  -- А я уж послежу, чтобы никто не смел творить здесь злые чары, - заверил Вангион.

  -- Хор-алдар! Скачи в Эбуродун, поднимай всех конников - наших, языгов, свевские дружины - и веди вверх по Сватаве. А герцог Эберих с пешими пусть защищает город, - приказал Ардагаст.

   Два конунга и царь языгов лишь согласно кивнули. Кому было возглавить их соединенное войско, если не воскресшему избраннику бога Солнца?

   Зореславич сел, устало привалившись к скале. Пока подойдет конница, можно будет немного отдохнуть - чтобы хватило сил сесть в седло.

   Одноглазый старик на скале довольно кивнул головой. Теперь он знал, кому даровать победу, хотя и был в своих решениях непостоянен, как ветер. Он бросил несколько слов своей свите, и от нее тут же слетели в долину два всадника. Увидев их, свевы и готы разразились приветственными криками:

  -- Ариовист! Арминий! Великие герои с нами!

  -- С кем же мне быть, если свевы наконец надумали поквитаться с римлянами за меня? Не бойтесь, мальчики, Домициан - не Цезарь, только кесарь, а Нерон и подавно! - рассмеялся, тряся золотой бородой, Ариовист.

  -- Я с Марободом при жизни не ладил, так что поскачу с тобой, Катуальда, к Эбуродуну. Эх, сколько мы могли бы тогда сделать втроем! - покачал кудрявой головой Арминий.

  -- А что Отец Битв? - осторожно спросил Вангион.

  -- Длиннобородый как всегда: с вами, пока вы будете достойны победы. А девочек своих послал к обоим вашим отрядам.

   Над долиной реяли на крылатых конях прекрасные девы в кольчугах, и ветер развевал их чудные золотые волосы и гривы их коней.

   Бесомир с двумя песиголовцами пробирался лесом. Колдун был доволен собой. Под носом у сильнейших волхвов распечатал Бычью скалу, оживил Медного Быка - и вовремя унес ноги. Хоть он и царь друидов, не его дело лезть туда, где готовы схватиться боги. Жаль только, что воскрес проклятый Ардагаст. Ничего, даст Чернобог - сгинет и он в той заварухе, что разгорелась у скалы. А Бесомир спокойно доберется до укромной долины за Медвежьей пещерой. Наверняка медведи и бастарны уже покончили с Ардагундой и ее девками, мальчишками и оборотнями.

  -- Хозяин, впереди волки... оборотни, - принюхавшись, сообщил песиголовец.

  -- Мало ли вервольфов бегает по лесу в эту ночь?

  -- С ними один наш, песиголовец. И люди... всадники... не наши!