Евгения Бойко - Vояж в Бездну

Холод, холод, холод… Острый ноготь упирается в плоть там, где под хрупкой защитой ребер бьется сердце. Замирает, чуть надавливает, обводит полушария груди…

Вместо ответа шелест ветра и трепетание крыльев:

– Боги не могут вмешиваться в жизнь смертных, не могут и не хотят. Чтобы миры существовали, они используют сильные души способные справиться с возлагаемыми на них обязательствами. И души гибнут, проводя свои миры через точки перехода. Гинут, чтобы другие жили. Прокладывают путь, русло своей кровью…

Обжигающий болью поцелуй в шею. Ледяные губы скользят к уху.

– И Богам все равно, что чувствуют души. Им безразличны их мечты и желания. Пока в них верят миллиарды живых – они существуют и этого достаточно… Но МЫ нашли способ избавиться от власти. Если с каждой смертью, каждым следующим рождением память о жизни с потерянными любимыми стирается, значит нужно остановить их. Разомкнуть круг.

Ментор Алекса… Он говорил что-то подобное. Он тоже помнил о чем-то. Но почему? Как ему удалось не забыть? Может сила, разбуженная в душе переходом тому виной? Она дает возможность пронести память о прошлом воплощение в нынешнее?

И какое отношение к происходящему имею я?

Голос стал резче и злее:

– Помнит тот, кто хочет помнить. А кто-то предпочитает забвение, новую жизнь, новый лист… Это предательство! Измена тому, кто отдал за тебя жизнь. Но ничего, я помогу тебе вспомнить…

Я подняла глаза и даже во сне, несмотря на слабое человеческое зрение, смогла урвать у темноты полные мрака глаза. Невидящие. Но… зрящие.

Унылое пение флейты неприятно резануло по ушам. Бледное лицо с заострившимися чертами было странно знакомо.

– Я уничтожу мир, чьи обитатели вместо благодарности прокляли меня.

– Нас… – невольно поправила я.

– Нет! – Хриплый злой смех. – Большая часть Проклятия пала на меня. Но я ни о чем не сожалею. И я сполна отплачу за свою боль. За каждую ее каплю, каждую секунду испепеляющей муки. Позволю каждому ощутить то, что чувствует горящая, но несгорающая душа, увязшая в безумии и безысходности. Ты ведь понимаешь о чем я! Тебе тоже претят сказки о прощение. Ты хотела бы уничтожить этих мерзких неблагодарных тварей возомнивших себя разумными существами!..

Тьма бесшумно раскрывает призрачные крылья, скрывая обрубки оставшиеся от других – белых.

Ангел… мой павший Ангел. Мой слепой певец. Мой воин. Мое прошлое… Андриан…

Я медленно отступала, не позволяя мраку коснуться меня, а потом развернулась и побежала. Сквозь анфиладу залов, по коридорам с чадящими факелами и высокими окнами, забранными серо-зелеными стеклами.

Пока не влетела в зал, откуда не было выхода. Здесь не было даже окон.

Зато в избытке оружия. Стены были увешаны, а подставки заставлены: секирами и полуторниками, церемониальными двуручниками и алебардами, легкими рапирами – оружием дворян, и шпагами – верными друзьями воинов.

В жизни я была слабой девушкой не способной и минуты промахать мечом, но это был мой сон, и я была всесильна. Ну, или около того.

С сожалением, расставшись с идей встретить противника с секирой в руках, я сняла со стены шпагу и замерла готовая в любой момент отбить атаку.

– Неужели ты думаешь, что этим сможешь остановить меня? – вопросила уплотнившаяся передо мной тьма, формирующая фигуру ночного кошмара. Из вязкого хаоса на меня по-прежнему смотрели лишь черные матовые глаза – две смоляные капли в океане ночи. Я пыталась различить черты лица, но они ускользали от меня как утекает из пальцев вода. – Что ж… если ты хочешь…

Я едва успела убраться с траектории летящей в руку мужчины шпаги. Затянутая в кожаную перчатку она уверенно сжала рукоять.

Противник начал с выпада, который я отбила хлестким ударом. Крутнулась на каблуках, заставив подол длинного платья взметнуться, и скользнула в сторону, даже не пытаясь сделать рипост.

Моей ошибкой немедленно воспользовались – ремиз заставил пересмотреть взгляды относительно своего мастерства… Чтобы исправить положение угрожающим движением шпаги попыталась заставить супостата уйти в защиту – но увы! – он не купился на столь дешевый трюк и не дав мне выполнить парад приставил острие к тяжело вздымающейся груди чуть царапая кожу в ложбинке обнаженной декольте груди.

– Туше любимая.

– Кто ты?

Противник, забавляясь нарастающей во мне яростью, помедлил с ответом.

– Я тот, кто наполняет ветром твои крылья. Тот, кто ждал тебя тысячи лет.

Он сделал небольшой шаг ко мне убирая клинок от груди.

– Я…

– Прочь из моего сна! – пользуюсь близостью недруга, я ударила его ногой, вливая в удар всю доступную силу. Он вылетел из зала и стены начали исчезать, оставляя лишь пустоту и странную уверенность что это – еще не конец. Не последняя наша встреча кем бы ни был тот, кого я помню.

Пока.

Но сейчас я открою глаза и все забуду.

Потому что хочу жить нормальной человеческой жизнью.

А может это все действительно просто сон?

Я проснулась и с бешено бьющимся сердцем села на кровати. Ирна рядом не было. Падающий из окна луч полной луны высветил смутную тень в углу.

– Ирн? – я скользнула с постели на пол. – Это ты?

– Нет! Не подходи… – его голос больше напоминал карканье. – Я сумасшедший. – Он обхватил себя руками. – Сумасшедший…

– Ты не сумасшедший, – я протянула руку, касаясь холодных, конвульсивно сжатых пальцев мага. Он дернулся как от удара тока.

– Нет. Я безумец. Бойся меня! Почему ты не боишься? Посмотри, – он поднял руку к искривленному страданием лицу, – я ужасен. И душа моя черна как сажа.

– Ирн…

– Ты не заешь! – расхохотался мужчина. – Не знаешь кто я. Не знаешь, что я делал. И что со мной сделали. Иначе сейчас бы ты испытывала презрение и отвращение.

– Кто я чтобы осуждать тебя?

– Смотри! – прежде чем я успела среагировать одна ладонь Ирна легла на мой затылок, а другая на лоб. – Я покажу тебе…

Перед глазами со скоростью света начали проноситься кадры из его жизни. Возможно, кого-то они бы напугали, возмутили или шокировали, но… Когда твоя собственная жизнь мало похожа на нормальную, перестаешь спотыкаться на таких вещах.

– Ты… – хрипло прошептал Ирн, скользя пальцами по моему лицу, – по чему ты не презираешь меня? Даже теперь? Я ведь использовал тебя, играл, хотел… и до сих пор хочу…

– Ирн, если бы ты был безумцем, то уже убил бы меня. Пошли. Надо поспать – завтра будет трудный день.

– Ты ненормальная…

– Это что-то новенькое! Обычно ты величаешь меня стервой.

Утро началось со стука в дверь. Это пришел Арсений, чтобы отвести нас к дворцу.