Евгения Бойко - Vояж в Бездну

– Монстр.

– Это ты о себе? – невинно поинтересовалась я. – Зачем же так себя величать.

Ирн покачал головой и, поднявшись, похромал к лестнице. Я уже успела понять что маг (или как он предпочитает себя называть – эзотерик) при всей своей вредности и остром как бритва языке предпочитает уходить от споров и пререканий. Правда это не мешает ему время от времени отпускать ядовитые замечания по поводу всего на свете.

– Да не обижайся ты так, – я догнала Ирна, что при скорости его передвижения было нетрудно. – Шучу я, шучу. Дома у меня никто за словом в карман не лезет и это в порядке вещей. Ты скажи, что у тебя чувства юмора нет, и я честное стервозное перестану! – не удержалась я от очередного не очень удачного укола.

– Бить тебя некому, – "печально" вздохнул мужчина.

– Так что же ты меня не отшлепаешь?

– Нарвешься детка, – с многообещающей улыбкой ответил Ирн.

Я прикусила язык, почувствовав прозвучавшую в обманчиво мягком голосе угрозу. Так сквозь тонкий шелк ощущаешь остроту завернутого в него смертоносного клинка. Черт! Почему в его присутствии меня будто бес за язык тянет, заставляя забывать о том, что я, в общем-то, уже давно не ребенок и за слова свои надо отвечать?

"Я взрослая умная женщина!" – повторить сто раз как заклинание и выполнять всю оставшуюся жизнь.

Блин! Тоже мне взрослая и умная. Вечно вляпываешься в аферы… А мужчины тебя окружающие достойны участия в конкурсе: "Главный злодей Вселенной".

– Кстати, – как бы невзначай заметил маг, открывая передо мной дверь. – Комната у нас одна на двоих. Исходя из соображений экономии и безопасности.

– Классика жанра! Ну что же верный пес – твое место на подстилке у двери.

– Неужели ты заставишь больного старого человека спать на холодном полу?

– Это кто тут больной и старый?

– А кто верный?

Решив потратить оставшееся время с пользой, мы как были, завалились на кровать и попытались заснуть. Получалось плохо…

– Сколько можно ворочаться? – недовольно поинтересовался Ирн.

– Мешает?

– Нет, возбуждает! – рявкнул он.

– Так может таблеточку брома? – поинтересовалась я, возвращая полученную за ужином шпильку.

– Снотворного у тебя случайно нигде не завалялось?

Хм, в каком месте у меня оно могло "завалятся"?

– Откуда? – я вопросительно вздернула бровь, забывая, что он не видит меня.

– Оттуда откуда бром.

– Нет, – вздохнула я.

От снотворного я и сама бы не отказалась, а то под эту какофонию не очень-то заснешь.

Тут за окном раздался особенно душещипательный крик, и я испуганно замерла, вжавшись в матрас и забыв как дышать.

– Страшно? – тихо спросил маг.

– Страшно, – призналась я.

– Мне тоже.

– Тебе? – удивилась я. – Ты же эзотерик.

– Ну и что? Бояться я могу в свое удовольствие, несмотря ни на какие регалии…

– Странно.

– Какой же ты, в сущности, еще ребенок, – вдруг сказал Ирн.

– Почему? – спросила я, но он не ответил.

Наблюдая за игрой приникающего с улицы света, я заставляла себя заснуть, но получалось плохо.

– Не спишь? – нарушил молчание Ирн.

Кто бы знал, как приятно услышать этот вопрос! Особенно ночью, когда ты сладко спишь…

– Ты же знаешь ответ. Как представлю, сколько вокруг нежити всякая охота отпадает. А завтра ведь нужно пробраться во дворец… Слушай, а давай поговорим? Обычно это помогает.

– Дожиться, – усмехнулся маг. – Лежу в постели с девушкой и разговариваю. Кому скажи – не поверит!

– Но ты же сам назвал меня ребенком.

– Ха! А вдруг я педофил?

– Фи. Мне кажется, ты имел в виду не возраст, а разум. Ты же не собираешься "любить" мои мозги? Если да хочу тебя огорчить, предостерегая от брутального обращения со столь нежной субстанцией: "Самой мало!"

Ирн сдавленно хрюкнул.

– Что, представил себе картину?

– Не-а.

Он замолчал, а я закрыла глаза, не особенно рассчитывая на ответ. Но Ирн все же ответил. Вопросом на вопрос:

– Я вот думаю… И как тебе удается, не смотря ни на что откалывать такие фокусы?

– Ну, знаешь ли, когда жизнь поворачивается к тебе пятой точкой единственное что остается – посмеяться над ней.

– Хм.

– Ирн, а ты о чем нибудь мечтаешь?

– Ага. О четырех руках.

– ???

– Двумя я бы держал девушку, а двумя…

– Ты маньяк!

– А сама-то? Мечта некроманта!

Я не помнила когда полусон – полуявь отрезал меня от реальности, унося в другой мир и другие времена. Но, не смотря на это испытываемые ощущения, были удивительно… знакомыми? Хоть никогда я не чувствовала ничего подобного.

Теплый осенний ветер бросал в лицо сорванное с веток золото листьев, овевал горьковатым запахом ореха и ерошил волосы.

Откуда ветер? Здесь только камни и темнота. И кто-то чьего лица я не могу разглядеть.

– Тебе не больно?

– Нет. Иди.

Его пальцы поверх моих пальцев. Его губы – на моих губах. Его поцелуй обагрен моей кровью.

– Я тебя люблю.

– И я тебя. Иди.

Он грустно улыбается, пропуская пряди волос сквозь пальцы, глядя, как в них играет умирающий свет заходящего солнца. Как и я умирающего… Но завтра в отличие от него я не воскресну.

– Я счастлив, разделить с тобой смерть.

– Дурак. Беги. Ты жив – я обречена.

Он ложится рядом, крепко сжимая мою руку.

– Мне нет жизни без тебя.

– Ты обрекаешь клан на гибель.

Он тоже не воскреснет, не уйдет и не разомкнет объятия.

– Нет. Мы были вместе в жизни, мы вместе в смерти, мы будем вместе после нее.

– Мы Проклятые. Вместе будет больше горя, чем порознь.

– Когда возродимся вновь, проклятие не будет довлеть над нами. Будет другая цивилизация, другие времена…

– Другая точка перехода, в которой мы опять должны будем сыграть свою роль…

– Вместе…

Своды пещеры обрушились, погребая нас под собой, выдавливая воздух из легких, ломая и увеча тела…

Вспышка, пахнущий тленом ветер и…

– Идет. ОН идет…

Шорох тысячи крыльев. Мраморная лестница, по которой скользит пола темного плаща. Вспугнутые бабочки сорванными с ветвей листьями невидимым потоком ветра устремляются ввысь под своды зала.

– ОН уже здесь.

– Я уже здесь…

– Ты уже здесь? Кто ты?

Холодная белая рука касается лица, скользит по плечу, посылая по телу волны противоестественного возбуждения и страха. О да. Пожалуй, даже ужаса. Мурашки зарождаются в основании шеи и, пробегая по спине и ребрам, отдаются в груди и пальцах. Сладкий и холодный запах роз заполняет пространство.

Холод, холод, холод… Острый ноготь упирается в плоть там, где под хрупкой защитой ребер бьется сердце. Замирает, чуть надавливает, обводит полушария груди…