Татьяна Талова - Миротворец

Мне казалось, для меня наступило именно это время — иначе я никогда не сдвинусь с мертвой точки. И первой проблемой, не дающей мне нормально жить и двигаться дальше, был все-таки неизвестный маг, убивший кладбищенского вора. Не могу! Не могу уходить, оставив за собой сумасшедшего Хозяина! Преотлично помню, что творилось в Лажге, где Хозяином оказался городской наместник, хорошо знаю, на что способны Зовущие, и… не хочу допускать даже малейшую неуверенность в собственных силах и контроле над ними.

И пока единственной зацепкой был кузнец Гварко. А вернее, его сын. И как бы я не уважала кузнеца и как бы не желала ему добра, полностью снимать подозрение с его сына было глупо. И если я это сделаю, у меня не останется вообще никаких идей по поводу убийцы, кроме как пойти и добровольно сдаться в казематы — на всякий случай.

Хорошо, что Гварко не утаил, где его можно будет найти, но просто так заходить в чужой дом со своими невнятными опасениями я остереглась, а потому решила засесть в ближайшей таверне, разузнать про семейство Шанкичиев побольше, а может — вполне вероятно, как мне показалось, — якобы случайно нарваться на кого-то из них. Конечно, Гварко вряд ли поверит в случайность встречи, но вот кто другой… Честно говоря, мне хотелось встретить еще одного Хозяина. Знакомство с наместником Найреком было отвратным, если вспомнить… Хотелось убедиться, что не все Зовущие такие, каким был он.

А потому я не стала ставить никаких чародейских защит. Маг стихий вряд ли узнает во мне собрата — слишком малы мои силы в других сферах колдовства, кроме призыва, — а если и узнает, то сильно не заинтересуется. А вот Зовущий — тот угадает колдуна приличной силы, сходной своей собственной. Если, конечно, не так слаб, как Найрек, который что-то слишком часто мне вспоминался в то утро. Про себя я решила, что это не к добру, и не ошиблась. Наивно понадеявшись, что Хозяин, если он появится, отличится непредусмотрительностью и явит себя, я заметила его только спустя час сидения за столом. Уловила обновление щитов. Очень ловкое и изящное обновление заклинаний защитно-маскировочного свойства. Облизнув губы и с трудом подавив желание метнуться в сторону магического всплеска, я поднесла к губам кружку с травяным настоем и словно бы невзначай обвела взглядом помещение.

Ага, вот он… Ковыряется в миске, словно бы и ничего не случилось. Ну, силен! У меня после обновления таких щитов, самое меньшее, испарина на лбу выступала и руки дрожали. Поднял голову. Я поняла, что ему уже ясно, что я его распознала, тем более что я сглупила самым простым образом — слишком долго я на него смотрю, застыв с кружкой в руке. Теперь отворачиваться и делать вид, что ничего не случилось, было бы слишком нелепо. Я ограничилась тем, что немного склонила голову в знак уважения. Маг помедлил и повторил мой жест.

Конечно же, колдун был сыном Гварко, слишком явно он был на него похож — точно тот же квадратный подбородок, большой нос и густые брови. Бороду, как у отца, сын, видимо, отращивать не собирался, да и до широченных отцовских плеч ему было далеко, а волосы были совсем светлые, — и все равно сходство было заметно даже при беглом взгляде.

А пока я размышляла, как попроще найти повод для знакомства, и дожевывала последние куски рыбы с тарелки, познакомиться захотели со мной. По крайней мере, мужичок, будучи в изрядном подпитии, если судить по сопровождающему его запаху, зигзагообразному движению и помятой морде, направлялся как раз ко мне. Я несколько напряглась — не хотелось привлекать к себе внимание, — и… Едва не рассмеялась. Мужичок миновал мой столик, даже не глянув в сторону худощавой растрепанной девицы, и прошел дальше, прямиком к недовольной подавальщице. Я заметила, что многие заинтересовались действиями выпивохи, а чей-то выдох: «Ну, сейчас опять начнется!» убедил меня в том, что объяснения здешнего завсегдатая и чернокудрой красавицы тут событие частое.

— Оллайрушка, — проникновенно начал пьянчужка, пытаясь захватить ручку женщины. — Ну что ж ты опять на меня… ик!.. ни глазком даж… Ты ж знаешь, я еть для тебя… и-ик!

— Шел бы, Улле, а то вон, Нортин уже руки потирает, — буркнула подавальщица, кивая в сторону местного вышибалы. — Опять полетишь с порога…

— Не-е-ет! — истово замотал головой Улле. — Я хоть тогда выскажусь… Оллайрушка… Ик! Ненаглядная моя!

— Пошел вон, работать не мешай! — прошипела женщина, не без труда отодвигая навязчивого поклонника, и двинулась к одному из столиков, чтобы забрать пустые тарелки и кружки.

— Как идет-то, как идет, — восхищенно поцокал языком Улле. Оллайра гневно обернулась и красочно, в выражениях, объяснила наконец-то приставале, чтоб не заглядывался на то, что ему, с его пропитой рожей, никогда не видать.

— А я брошу, — обиженно пробормотал Улле, опираясь рукой на стену, чтоб не упасть. — Сегодня повод — я друга провожаю, Клайку моего! А завтра — как есть брошу!

Кое-кто усмехнулся, большинство уже вернулись к еде, оставив парочку разбираться. Я поболтала остатки настоя в кружке и допила, морщась от горечи.

— Да Клайка ни с кем, считай, уже два года не общается, — фыркнула Оллайра, собирая пустую посуду. — В доме заперся, нелюдим, рассудок последний растерял…

— А пока общался, мы с ним вместе пил… дружили мы с ним, в общем!

— И куда ж он поехал? — встрял в разговор унылый трактирщик, протирающий стойку.

— Дык помер он, — пожал плечами Улле. — Утречком труп нашли…

Под рукой что-то хрупнуло, я с удивлением посмотрела на оставшуюся в ладони ручку глиняной пузатой кружки. Бросила косой угрюмый взгляд на сына Гварко, тот точно так же посмотрел на меня.

— Как? — ахнула Оллайра, застыв с подносом в руках и невольно привлекая внимание к вопросу.

— А так, — воодушевленный интересом, Улле присел на подвернувшийся стул и потер руки. — Клайка наш как с ума-то сошел… Э-э, пусть ему на том свете хорошо живется… И-ик!.. Ну, помните, частенько на него жаловались, что по ночам стал бродить, словно упырь какой?.. Хоть и не делал вроде ничего такого… Ну а сегодня утречком и заметили его, — Улле закрыл глаза. — Страше-е-енного! И прямо в городе, правда, в трущобах самых, но и все равно…

— Страшенного? — осторожно поинтересовался трактирщик.

— Ровно звери его потаскали, — заверил Улле, а я вцепилась пальцами в столешницу. — Так мне племяш мой, который сержантом служит и Клайку видел, сказал…

Я негнущимися пальцами развязала кошелек, бросила рядом с тарелкой пару монет, кивнула трактирщику и стрелой вылетела на улицу.

— Стой! — только сейчас я поняла, насколько подозрительно выглядели мои действия в глазах другого Хозяина. Развернулась я, положив руку на эфес одного из мечей, припоминая возможные боевые заклинания.