Элизабет Бойе - Ученик ведьмы

— Ну-ну, ты преувеличиваешь, — заметил Регин, хладнокровно набивая свою трубку. — Фафнир стар, очень стар. Это видно по тому, как много он выдыхает дыма. Драконы к старости теряют почти весь огонь и дымят, точно старые печи. Его не так-то трудно будет прикончить.

Ивар медленно покачал головой:

— Все его тело покрыто металлическими пластинами с полфута толщиной, а кроме когтей и зубов у него есть еще ядовитый шип на кончике хвоста. Его не так-то легко убить, особенно без Глима. Может быть, нам напасть на него, когда он будет спать, и всем разом покончить с ним?

Альвы с неподдельным ужасом уставились на него.

— Но для того, чтобы убить дракона, нужна особая Сила, — пробормотал Финнвард. — Сила у нас, конечно, есть, но совсем не такая!

— Но ее довольно, чтобы наколдовать комету, — напомнил Ивар. — Разве ее не хватит, чтобы справиться с драконом?

Скапти энергично покачал головой:

— Убивать драконов — это занятие для героев, а не для пожилых альвов, которые едва только осознали смутные пределы своей Силы. Это тебя, Ивар, судьба избрала для такого подвига.

— Ну так пусть судьба и позаботится о том, чтобы мой меч был перекован, если ей, конечно, хочется, чтобы вы все-таки заплатили виру! — сердито огрызнулся Ивар.

Воцарилась мрачная тишина; все сидели молча, уткнувшись подбородками в колени. Постепенно все взоры обратились к Регину, который потягивал трубку, не сводя глаз с водопада.

— Пора Регину поломать над этим голову, — решительно объявил Скапти. — Если хочет получить кольцо Орд, пускай поработает мозгами.

— Постараюсь, — вздохнул Регин. — Да только сейчас я в таком же затруднении, как и вы.

— Мы можем перековать меч, — шевельнувшись, произнес Эйлифир. Ни у кого не хватило сил возражать ему.

Они расположились на ночлег в небольшой пещере среди скал. Там было тесно и дымно, но, по крайней мере, сухо и подальше от глаз Фафнира. Ивар, стоявший первую стражу, видел огненный полет дракона и чуял его смрадное дыхание. Наконец Фафнир, хлопая крыльями, вернулся к водопаду и с оглушительным шлепком плюхнулся на землю. Из укрытия Ивар слышал, как дракон отдувается. Долгое время Фафнир валялся, точно груда чешуи, постанывая и подвывая, и шкура его, раскалившись от перегрева, отливала жарким алым светом. Ивар жалел, что у него нет меча, — вот сейчас бы самое время атаковать Фафнира! Наконец дракон грузно поднялся на лапы и заковылял к пещере. Струи воды, ниспадавшей с карниза, шипели, попадая на его раскаленную чешую. Остаток ночи прошел спокойно.

На следующий день, пока у всех еще была жива в памяти злоба и мощь Фафнира, начался совет. Они долго спорили, и наконец Регин вскочил, схватившись за посох и оглядывая спутников воспаленными красными глазами.

— Вижу я, остается только одно, — заявил он. — Любой ценой перековать меч Элидагрима. Только он способен убить чудовище. Клянусь, я это сделаю, даже если поплачусь жизнью!

— Нет! — тотчас воскликнули хором Скапти и Эйлифир. Скапти встал и зашагал взад-вперед, нещадно терзая ухо.

— Эйлифир говорит, что мы сами можем перековать меч. Не знаю, прав он или нет. Но мы не хотим, чтобы этот меч стоил кому-нибудь жизни, — я разумею Регина Довольно и одного погибшего мага. Так чего же вы ждете, парни? Флоси, ты ведь ученик Регина; скажи нам, какой нужен огонь, чтобы расплавить Даинов металл.

Флоси обвел взглядом круг напряженных лиц:

— Вы и вправду думаете, что мы с этим справимся? Хватит у нас на это выучки? Вспомните, ведь я был так глуп и легкомыслен, что убил выдру вопреки приказу.

Ивар извлек обломки Глима из ножен:

— Я думаю — справитесь.

— И я, — добавил Регин. — Я не смогу помочь вам, но знаю, что у вас достанет Силы.

— Значит, мы это сделаем! — яростно вскричал Финнвард, схватив за руку Скапти и хлопая по ладоням остальных. Даже старый ворчливый Эгиль просиял и потирал руки, точно ему не терпелось приступить к работе.

— Прежде всего надо перевести руны, — сказал Регин. — Эйлифир, как ты разбираешься в рунах?

— Сносно, — ответил Эйлифир, взяв обломки и соединив их, чтобы прочесть руны.

Флоси оглядел пещеру и объявил, что она вполне подходит для кузни, а прочие с ним тотчас согласились.

— Либо нас разорвет на кусочки, — жизнерадостно заметил он, — либо мы задохнемся от жары, но по крайней мере один из нас должен дотянуть до того, чтобы вручить Ивару готовый меч. Может, это будет и последнее наше свершение, но, клянусь Одином и Асгардом, наилучшее. Все спустились в кузню, кроме Ивара и Регина, и взяли с собой меч. Регин едва мог усидеть на месте.

— Если бы я только достаточно очистился, чтобы им помочь!.. Но, боюсь, клинок расколется, если в нем будут мои чары. Что ж это они так тянут? Еще даже огня не развели.

После долгого молчания, когда в пещере все еще не зажегся огонь, у Регина так истощилось терпение, что он уже готов был ворваться в кузню.

— Как долго! — бормотал он, обеспокоенно поглядывая на солнце, склонявшееся к закату. — Они уже должны были завершить заклинание. Не может быть, чтобы оно тянулось так долго, Ивар. Чует мое сердце, что-то неладно!

В этот самый миг слабый алый отсвет окрасил камни пещеры. Становясь все сильнее, он превратился в поток глубокого красного света, изливавшегося из кузни и рассеивавшего сумерки. Даже Фафнир старательно облетел стороной это место, отправляясь на ночную охоту.

Ближе к рассвету Скапти растолкал Ивара и сообщил, что меч залит в форму и теперь охлаждается. С наступлением дня завел свою песню молот и пел, не уставая, пять дней. Когда один альв уставал, его тотчас сменял другой, пока меч не стал от рукояти до острия дивно тонким, совершенно прямым и гибельно острым.

К полудню шестого дня альвы вышли из пещеры, закопченные, измазанные сажей, но торжествующие. Скапти протянул Ивару меч в ножнах.

— Ты первым обнажишь новый Глим, — промолвил он. — Надо бы сказать речь, но так уж и быть, пощажу вас всех и забуду об этом. Ну вот он, Ивар, твой меч. Он немного больше прежнего и без украшений. Когда ты убьешь Фафнира, мы запечатлеем на нем дракона и всю историю меча. Обнажи его, Ивар, и испытай.

Ивар медленно вынул из ножен длинный изящный клинок. Он был красив простой и строгой красотой, точно луч солнечного света, в котором пляшут пылинки. Рукоять осталась такой же, как в ту пору, когда мечом владел Элидагрим.

— И он не сломается, — пробормотал Ивар, то ли спрашивая, то ли утверждая. В горле у него стоял комок восторга, смешанного со страхом. Меч в его руке казался хрупким, как камышинка, и небывало легким.

На закопченных лицах альвов блеснули довольные ухмылки.