Элизабет Бойе - Ученик ведьмы

Соглядатаи молчали, не шевелясь. Наконец солнце кануло за скальную стену, и в пещере потемнело. Андвари встал, потянулся и, нагнувшись, стал собирать свою дневную добычу. Согнувшись под ее тяжестью, он заковылял в темноту и начал подниматься по избитым ступенькам. Не обменявшись ни словом, соглядатаи двинулись за ним, как тени, следя за гномом из-за полуобрушенных балюстрад.

Лестница завершилась широкими двустворчатыми дверями с большими ручками в виде колец. Андвари с усилием потянул за одно кольцо и проскользнул в образовавшуюся щель, из которой брызнул оранжевый отсвет огня; затем створка была поспешно прикрыта.

Ивар следовал за Андвари почти до самых дверей. Он осторожно толкнул створку, решив, что они не заколдованные и откроются, когда он того пожелает. С величайшей осторожностью Ивар приоткрыл дверь. Флоси, опустившись на колени, заглянул в щель и сделал знак Ивару открыть дверь пошире.

Чертог, в который они заглядывали, носил следы погибшего величия. Драпировки свисали с высокого потолка, точно старое, прогнившее тряпье, стены позеленели от сырости, и мебель трудами рухляди громоздилась по углам. Все это взгляд Ивара уловил в одно мгновение, а затем все его внимание привлекла картина в центре чертога. Гора блистающего золота возвышалась над крохотной фигуркой Андвари, который сидел в шатком кресле посреди залежей сказочных сокровищ, в беспорядке рассыпанных по полу. Он ел сырую рыбу, кутаясь в рваный и грязный плащ. Затем гном поднялся, глянул на какие-то нехитро сработанные небольшие стрелы и миниатюрную лодочку и уставился на дверь, точно ожидая кого-то.

— Это ты, Имп? — Босые ноги зашлепали к двери. Соглядатаи, скользнув внутрь, скрылись за драпировками. — А мне казалось, дверь я закрыл. Ничто не напоминает так о старости, как шныряющий повсюду юный сорванец. Эх, болван, не надо было вытаскивать его из реки. О нет, нет, нет, надо было, мой милый Имп, сокровище мое несносное, благослови его боги и разрази гром. Да, мы рады, что спасли его, рады, как всегда.

Старый гном закрыл дверь и мгновенье сердито глядел на нее. Ивар, словно зачарованный, не мог оторвать глаз от уродливого создания с морщинистым, хмурым, обсыпанным волосатыми родинками лицом. Один глаз Андвари почти ослеп оттого, что постоянно был скошен, другой — широко раскрыт в горьком негодовании. Мгновение гном тревожно озирался в хаосе около двери, затем заковылял прочь, сдвинув щетинистые брови.

— Старею, старею, — бормотал он. — И здесь ужасно холодно, клянусь чем угодно. — Он поглядел на груду золота с надеждой, словно это была груда углей, и крикнул громче:

— Я говорю, здесь похолодало! Фафнир! Ты что, оглох, старый чайник?

Груда золота зашевелилась, и из нее поднялась чешуйчатая голова и с отвращением зевнула. Дым курился из драконьих ноздрей и из пасти, между розовым языком длиной примерно в ярд и грозным частоколом острых желтых зубов. Фафнир выпрямился, вытягивая длинные когтистые лапы почти к самым ногам Андвари, и выгнул спину, едва не достав до потолка и заметая золото колючим хвостом.

— И что же я, по-твоему, должен делать? — осведомился он, восхищенно разглядывая когти на правой передней лапе.

— Если не можешь хотя бы согреть пещеру, то тебе здесь и делать нечего! — отрезал Андвари. — Что за прок в драконе, если от него и тепла-то не дождешься! Я ведь только ради обогрева тебя держу, хотя ты и здорово разленился за последнее столетие-два. Только в нынешние дни я получаю куда больше дыма, чем огня. По-моему, ты постарел, Фафнир, ужасно постарел.

Фафнир встряхнулся, рассыпав дождь из золотых монет, застрявших в его чешуе:

— Уж не старее тебя. Я дышу, дышу теплом, пока вся зала не задымится, словно очаг, а в твоих старых костях все равно лед вместо костного мозга. Имп открывает двери настежь, пока я насквозь не промерзаю, а ты еще удивляешься, почему в пещере холодно!

— Это дело другое. Я помню, что закрыл дверь. — Андвари огляделся в полумраке, освещенном лишь приглушенным сиянием Фафнировой чешуи. — Здесь вот-вот могут появиться воры. Ты не перетрудился, охраняя сокровища.

— Чушь! Я так никого и не видел прошлой ночью. Говорю тебе, я испепелил мерзавцев, во всяком случае кого-то из них. Если они сегодня снова будут шнырять вокруг, уж я понагоняю на них страху!

Фафнир проволок к дверям свое объемистое брюхо, клацая и лязгая, точно груда доспехов. Соглядатаи ускользнули с его пути и затаились.

Андвари следовал за драконом, пронзительно крича:

— Слушай, наглый кусок пепла и сажи! Ты найдешь этих грабителей и отгонишь их от моих сокровищ! Вот именно, моих, потому что так оно и есть! Это я ныряю в реку за каждым кусочком золота, и я скорее побросаю его назад в воду, чем позволю кому-то взять хоть кусочек! Это и к тебе относится, да еще как!

— Сдохнешь ты когда-нибудь, старый карлик? — огрызнулся дракон и, переваливаясь к дверям, с ненавистью взмахнул хвостом. Вдруг он замер, принюхиваясь, и соглядатаи, затаившиеся за валом из старых кресел, похолодели.

— Я за версту чую запах альвов, и именно сейчас я, сдается, его почувствовал. И твой бесценный Имп здесь ни при чем.

— Подумаешь! Да ты не учуял бы и полсотни магов, даже если б они восседали прямо у тебя на носу. Чушь! Пошевеливайся, старый чайник!

Андвари с яростью захлопнул двери за драконом и заковылял назад к своему шаткому креслу и скудной трапезе, что-то злобно ворча себе под нос и трясясь от озноба в своем грязном и рваном плаще.

Ивар бесшумно отворил двери толчком. Миг — и они сбежали вниз по ступенькам и пересекли пещеру. Добежав до выхода, они услышали, как Фафнир пыхтит, отдувается и гремит крыльями. С небывалым усилием он наконец оторвался от земли и с грохотом взмыл в небо. В клубах смертоносного огня и дыма Фафнир поднялся выше — точно взошло чудовищное черно-красное солнце — и полетел зигзагами вниз вдоль речного каньона, выискивая добычу.

Когда он исчез из виду, с гребня горы неподалеку подал им знак Эйлифир. Разведчики, стараясь держаться так, чтобы не попасться на глаза Фафниру, если ему взбредет в голову вернуться, вскарабкались на скалу, где поджидал их Эйлифир.

Все альвы, забившись в небольшую расщелину, ждали их возвращения с крайним нетерпением.

— Ну, видели вы что-нибудь? — горячо вопрошал Скапти. — Видели золото?

— Еще как! — воскликнул Флоси с воодушевлением. — Золото! Целую гору золота, на которой клубочком свернулся Фафнир, точно кошка в лукошке; а посреди золота восседал старый Андвари и охранял его с грудой ржавых мечей. Веселенькое дельце, ничего не скажешь! Если б мы воровали золото монетку за монеткой под самым носом у Андвари, который зорок, как полсотни орлов, столетие-полтора мы бы на это истратили. Я уж не говорю о Фафнире, а он размером с корабль, когти у него точно серпы, а зубы — ножи. Я и представить себе не мог, что он такая громадина. Глаза у него размером с круглый шлем, не меньше.