Олеся Осинская - Обратная сторона маски

Вместо него в дверях показался Кир, держащий в одной руке дымящуюся кружку.

— Ну, с возвращением! — наигранно весело произнес он, присаживаясь ко мне на кровать. Сонно потер рукавом глаза, протянул мне кружку. — Наконец-то ты очнулась! Четвертый день ждем. Вот, выпей. Это тебе и еда, и вода, и лекарство.

Я послушно приняла протянутую «еду» и даже понюхала. Ничего так.

— Четвертый день?! — опешила я. Ничего себе полчасика… А затем вдруг вспомнила… — Люська погибла…

Принц машинально кивнул. Затем до него дошло, что я сказала, и он непонимающе посмотрел на меня:

— В каком смысле погибла? Вчера вечером еще живая была…

Теперь я с удивлением уставилась на принца:

— Живая? Была живая?! Но я же видела! Вся такая синяя… и в крови…

— Видела она, — передразнил меня Кир. — Потрогать надо было. Твоя подруга почти не пострадала. То не ее кровь — накрыли чем попало, а синяя… так свет такой в лаборатории был. Правда, ее какой-то дрянью накачали, но она молодец, сильная. Быстро в себя пришла. И Верса тоже нашли, вместе с братьями. Ты была права — действительно Арадеры.

От радости перехватило дыхание, я неверяще посмотрела на мужчину, ища в его глазах подтверждения, а затем бросилась обниматься, чуть не расплескав при этом свой чай. Кир подвинулся ближе, обнял меня одной рукой, притянув к себе, второй погладил по голове. Как близкого друга. Нет, не как друга — как дочку. А я начала рассказывать… обо всем. Наверное, большую часть рассказа он уже слышал от ребят, но мне хотелось поделиться. Дошла до резервации, о похождениях там, о взрыве и своем решении притвориться мертвой… и что мне казалось, будто прошло совсем немного времени. Я почувствовала, как напрягся мужчина при этих словах.

Я снова печально посмотрела на покачивающуюся провисшую дверь.

— А он даже… — Я умолкла, чувствуя, что начинает срываться голос. Не хотелось показывать, как меня задел уход Джека.

— Корни? — прозвучало неожиданно тихо и печально.

Я подняла голову, поймав на секунду его грустный взгляд. Кир тут же отвел глаза.

— Мы были уверены, что ты умерла… — Мужчина вновь запнулся. — К счастью, Люська очнулась вовремя, пока мы тебя хоронить не надумали.

Я несколько долгих секунд переваривала услышанное. И Джек тоже считал, что я… Но как? Он-то должен был чувствовать, что это неправда! Словно прочитав мои мысли, Кир продолжил:

— Ты очень хорошо притворилась. Настолько хорошо, что временно прервалась ваша связь с Джеком. Корни, ты понимаешь, что он пережил? — Кир вздохнул, а я потрясенно прижала ладони к губам. — Бледная, холодная… Нам даже в голову не пришло показать тебя целителю. Прерванная связь… разве тут нужны другие доказательства?

— Но я же не знала… Я только хотела спастись…

— Да никто тебя и не винит. Напротив, ты все сделала правильно. Наши переживания оказались временными, а если бы тебя убили, то навсегда.

Кир поведал мне свою историю. В Отан Джек отправился не один — за ним увязались Кир с Бертой. Нашли лошадей, взяли с собой пару местных (из бертовской гвардии). Довольно быстро добрались до Вешенок и сразу учуяли засаду. Разведка показала, что мы там не появлялись, и троица спасателей вздохнула свободно. Тогда принялись искать место нашей ночевки. После ночного разговора со мной Джек имел примерное представление, куда двигаться. Нашли. Последовали за нами. Вскорости обнаружили и место, где мы встретились с патрулем. Исследовав поляну, примерно воссоздали картину произошедшего. И Кир с Бертой имели возможность впервые в жизни наблюдать у Сорби истерику, поскольку тот прекрасно понял, что я попытаюсь спасти подругу. Идти за нами в лес смысла не имело. Вместо этого они выяснили примерное направление и поехали параллельно по дороге и даже прошли проверку у очередного патруля — документы остались после предыдущей вылазки, а ауры Джек замаскировал всем троим таким же образом, как когда-то себе и Мариам. Кроме того, сумели узнать, куда обычно увозят пленных, и по кратчайшей дороге направились в погоню за нами. Опоздали совсем немного. Обнаружили в лесочке нашу повозку с Дайком, Стасом и связанным Версом. Начали думать, как лучше вытащить меня с Люськой. И тут… сначала Джек почувствовал, что я в опасности. Мои спасатели рванули к резервации, решив, что план будут придумывать на месте. А затем Джек захрипел и на ходу свалился с лошади. В лице не осталось ни кровинки. «Умерла», — беззвучно шевельнулись его губы.

— Валялся он недолго. У Джека вдруг мобилизовались такие внутренние резервы, что он попросту открыл портал прямо к тебе в подземелье. Из Отана! — закончил Кир. — Но когда тебя нашли и забрали, он все равно считал, что все кончено. Я думал, прямо рядом с тобой сляжет.

— Портал?.. Но там же… опасно было, — вдруг заволновалась я.

Сбоку раздалось насмешливое фырканье.

— Женская логика в действии. Тебе, значит, можно, а для нас опасно, — ехидно произнес мужчина. — Даже не знаю, что тебе, милая, на это ответить. Нет, Корни, ты просто не понимаешь, на что способен Джек. Тем более в месте, где есть магия, да еще в таком состоянии. — Кир заглянул мне в глаза. — Он даже не делал ничего. Лишь пожелал, чтобы в этом подземелье все, кто имеет хоть какое-то отношение к государственному аппарату Отана и его правящей структуре, умерли. И все. Выжила ты с Люськой и еще парочка пленных. Остальные, боюсь, там остались навсегда.

А потом… Кир рассказал… Больно было всем, но Джека невозможно было оторвать от моего тела, и они с Бертой всерьез начали волноваться за его рассудок. Заставили его поесть и поспать, лишь напомнив о долге перед страной.

А спасла ситуацию Люська. Очнувшись на следующий день, она тоже захотела попрощаться со мной. И тут-то они и наблюдали чудную картину, как девушка надавала Сорби тумаков, с криками, что он самый тупой в мире профессор, каких она только видела. Потому что любой нормальный маг-природник увидел бы, что организм живой, правда, слегка заторможенный. Ну и что, что кожа холодная, а сердце раз в минуту бьется — но бьется же. Тут уже и Джек присмотрелся… Пригласили лучших целителей. Те действительно подтвердили, что моей жизни ничто не угрожает и что я выйду из этого транса сама. Правда, когда именно, затруднились сказать.

— Так вот откуда седая прядь. — Я виновато опустила глаза. — Кир… а он ушел, потому что сердится на меня?

Принц едва слышно хмыкнул.

— Нет, не сердится. Напротив, ему снова есть ради чего жить. Точнее, ради кого, — поправился Кир и хитро посмотрел на меня. — Он ушел, потому что у него остались неоконченные дела. — Мой собеседник снова стал серьезным. — Два дня назад Исталия и Адания объявили войну Отану под предлогом покушения на члена королевской семьи. Да-да, я официально признал тебя своей дочерью — это раз. И в Исталии объявили о вашей с Эриком помолвке — это два. А Джек… сказал, что, пока он этот вопрос не уладит, ты из этой комнаты не выйдешь, потому что ему надоело тебя из разных передряг вытаскивать.