Денис Жмыхов - Дэнилидиса - непутёвый герой

  А затем был пир под открытым небом, на котором вино лилось не просто рекой, а судоходной рекой в весеннее половодье. Было просто, легко и весело... Помню, что услышав мой рассказ о том, как я мочил свою морду в Источнике, Ордис предположил, что я стал неуязвим, во всяком случае моя физиономия точно, на что я возразил, что, мол, какая же это неуязвимость, когда вона новый прыщ на носу вскочил? А для пущей убедительности я провёл кончиком кинжала по скуле, наглядно демонстрируя царапиной всю несостоятельность его гипотезы... А потом было ещё вино, ещё здравицы, ещё песни... Костры, факелы, звёзды, тёмное небо....

  А сейчас было тяжело и противно, вино хоть и слабенькое на мой вкус, но выпито его было немеряно. И это давало о себе знать.

  Я с трудом встал и, пошатываясь, пошёл к выходу - мимо оробевшего и замолкнувшего оруженосца. Лишь когда я уже отдёрнул полог, морщась от всепожирающего солнечного света, парнишка робко пролепетал:

   - Ваша милость.

   - Ну что тебе? - Неприветливо буркнул я.

   - Ваша милость. - Затараторил оруженосец. - Желаете умыться, привести себя в порядок? Там гонец явился, говорят, что мы везде победили, сейчас командиры подойдут.

  О, Боже... Час от часу не легче! И что им всем от меня надо? Понимаю, что уже не утро, но я придерживаюсь того мнения, что утро это тогда, когда проснулся.

   - Ты вот что. - Повернулся я к пареньку. - Порядок тут наведи, стол-стулья притащи и бадью мне с водой доставь. А мне по срочному делу.

  И, не дав тому ещё что-либо вякнуть, чтоб дополнительно не расстраиваться, я решительно покинул шатёр в направлении личного нужника. А что? Как барон и военный командир высокого ранга имею право на такую роскошь.

  Когда почти полностью очистив свой организм от шлаков и токсинов, я вернулся в шатёр, то всё уже было прибрано и принесено. Также на столе громоздились кубки и кувшины с вином, а в спальном закутке, отделенном от основной части плотной занавесью, меня дожидалась бадья воды и новое сюрко тёмно-зелёного цвета. Также рядом лежали новые чистые штаны в тон сюрко и радующий глаз своим насыщенным тёмно-синим цветом плащ с золотой окаёмкой - отличительный знак имперских военачальников.

  Я с наслаждением разделся и погрузил своё истерзанное тело в чистую прохладную воду. Так что, к тому времени, как к моему шатру стали подходить официальные лица, я уже привел себя в порядок и был бодр и свеж. Для полного счастья не хватало только побриться, но я всё ж решил не прибегать к этому сомнительному удовольствию - с растительностью на лице я выглядел солиднее.

  Этрир, Вильдрамм, Ордис, Томбрад, Дерегвиль, Ингвар и остальные чинно проходили по одному и учтиво кланялись моей милости, занимая свои места за столом. Несмотря на вчерашнюю попойку, все они держались молодцом: статные, чистые, серьёзные.

  Когда все расселись, полы шатра вновь распахнулись и, вставший на пороге, начальник стражи произнёс:

   - Гонец от его светлости князя Телеремнара к его милости!

   - Пусти. - Чинно повелел я.

  Воин склонил голову и отступил, пропуская высокого статного человека в покрытых пылью и пеплом одеждах, державшего в согнутой руке отливающий синевой шлем с позолоченным ободком по верху. Гонец явно был благородных кровей, судя по тому же ободку на шлеме, по горделивой стати, по утонченным чертам лица, по аккуратной бородке, а главное - по той твёрдой уверенности в глазах, что отличает благородных от остальных.

   - Барон Деетерис Эссинский и Уорстерский, посланник его светлости князя Телеремнара к его милости Дэнилидису! - Представился тот с коротким поклоном.

   - Ваша милость. - Учтиво ответил я с таким же коротким поклоном, не вставая с кресла.

   - Прошу вас. - Указал я на свободное место рядом с Этриром по правую руку от себя.

  Барон ещё раз молча кивнул и прошёл к стулу твёрдо впечатывая шаги. Когда он устроился, поставив на стол перед собой свой шлем с ободком, я слегка склонил голову в его сторону:

   - Ваша милость, вы не против, если мы сначала обсудим состояние дел восьмого полка в частности и южного направления в целом? - Главную новость мы знали, а остальное, наверно, могло и подождать.

  Барон это тоже понял и потому учтиво ответил:

   - Да, конечно, ваша милость, как вам будет угодно.

   - О ваших людях и конях позаботились? - Чуть не забыл осведомиться. Вот ведь балбес!

   - Благодарю вас, всё в наилучшем виде. - Вновь кивнул Деетерис.

  Командиры по очереди докладывали о потерях и состоянии дел в своих подразделениях, в конце Этрир подвёл итог, и вырисовывалось следующее: безвозвратных потерь - примерно две с половиной тысячи человек (на этой фразе я заметил, как удивлённо вытянулось лицо княжеского гонца). Раненных - меньше тысячи. Стрел, прочего вооружения личного характера и съестных припасов - более чем в достатке. Горючая смесь полностью израсходована, капсул под зажигательные снаряды осталось на пару залпов, каменных ядер - чуть больше (почти всё мы потратили на големов).

  Когда последние слова доклада были сказаны и Этрир с поклоном сел, вскочивший барон Деетерис не смог сдержать удивлённого высказывания:

   - Ваша милость, простите мою неучтивость, что говорю без дозволения, но я не могу не высказать своего радостного и безмерного удивления столь малыми потерями во вверенных вам войсках!

   - Да? - Приподнял я правую бровь. - Вы считаете две с половиной тысячи - это мало?

   - О, нет! - Горячо возразил барон, прижимая руки к сердцу. - Ваша милость, я считаю, что смерть и одного имперского воина - это ужасно и несправедливо! Но по сравнению с другими направлениями!

   - Продолжайте, ваша милость. - Кивнул я.

   - На севере и западе мы потеряли до половины всех наших воинов, пало в битве великое множество командиров! Даже его светлость Телеремнар был ранен, но, слава Творцу, не столь серьёзно и сейчас его жизни и здоровью ничто не угрожает. Да, мы победили, мы сожгли их Главное Древо на севере и убили главного военачальника на западе. Захватили множество пленными. Но какой ценой! Откройте ваш секрет, ваша милость!

  Над столом повисла гнетущая тишина - все были потрясены пылкими и одновременно горькими словами барона. Все были ошарашены масштабами потерь. Меня самого будто пригвоздило к твёрдой высокой спинке.

   - Ваша милость. - Начал я. - Мы воистину потрясены...

  Тут я закашлялся, горло не вовремя пересохло и начало зудеть.

   - Но, - продолжал я, - никаких особенных секретов. Хвала гончарам и стеклодувам Приреченска, что в весьма короткий срок исполнили поручение и снабдили наш полк необходимым количеством пузырьков и склянок. Хвала нашим лекарям и их помощникам, что не покладая рук и не смыкая глаз обеспечили всех до единого наших солдат и командиров противоядием от отравленных эльфийских стрел. И хвала им же, что отдавались полностью своему ремеслу, врачуя и выхаживая особо тяжко раненных. Хвала нашим командирам за их ум и решительность. Хвала, в конце концов, нашим солдатам за храбрость и выучку!