Ирина Сербжинская - За порогом волшебства

Сисадмин вздохнул.

– Понял-шмонял… Ладно, уговорила. Поехали к музкомедии, только сперва в центральный гастроном зайдем, пирожков купим. Есть хочется…

Никита пошарил по карманам.

– Да уж… наших капиталов сейчас только на пирожки и хватит, – вздохнула и Сати. – Причем с капустой. А на пирожки с мясом рассчитывать уж не приходится…

Центральный гастроном, к огромной радости горожан, оставался неизменным десятки лет: все веяния современного дизайна обходили любимый магазин стороной. Его просторные залы напоминали фотографии из книги «О вкусной и здоровой пище» самого первого издания, где кудрявые продавщицы в белых наколках стояли за мраморными прилавками с кондитерскими щипцами в руках.

Первый этаж гастронома украшали огромные, в рост человека, китайские старинные вазы с серебряными водорослями и золотыми рыбками, расписные потолки подпирали мозаичные колонны. Это было царство сладостей: в стеклянных витринах высокими пирамидами возвышались плитки шоколада, произведенного на местной фабрике, под стеклянными колпаками лежали свежайшие пирожные с пышным разноцветным кремом, стояли короба с конфетами в пестрых обертках. Славился центральный гастроном и своими знаменитыми на весь город пирожками, которые ежедневно поставлял в магазин собственный кондитерский цех. Возле прилавка с выпечкой всегда было полно народу, поэтому Сати велела Никите дожидаться в стороне, а сама, зажав в кулаке деньги, стала пробираться сквозь толпу.

Протолкавшись к прилавку, Сати сунула продавщице пригоршню мелочи:

– Три пирожка с капустой, два с курагой… А с вареньем есть? Есть? А какое варенье? Брусничное? Тогда не надо с курагой, тогда лучше с вареньем…

Чья-то рука легко скользнула по поле пиджака. Сати оглянулась: из толпы покупателей поспешно выбирался парень в кепке и черной болоньевой куртке.

Сердце у нее упало. Она быстро сунула руку в карман: монета исчезла.

– Никита! – Забыв о пирожках, Сати ринулась следом, расталкивая людей. – Держи его, быстро!

Сисадмин закрутил головой.

– Кого?!

– Да вон бежит! Парня! Да быстрее ты, блин! Он деньги у меня из кармана вытащил! Карманник!

Парень ловко проскочил между вращающимися стеклянными дверьми и выскочил на крыльцо. Никита бросился следом, налетая на прохожих, прогуливающихся по Красной линии, обогнул будку, где продавали театральные билеты, едва не опрокинул ведро с розами около цветочного киоска и возле магазина «Русская водка» настиг похитителя и крепко ухватил за шиворот куртки.

– Этот?

– Этот, этот! – Подбежавшая Сати в панике шарила в карманах. – Вот же, гад! Вытащил денег немного, ну и эту штуку вместе с ними.

Никита прищурился.

– Денег? А говорила, что все Марксисту отдала? Что нету у тебя больше?

Сати отвела глаза:

– Ну блин, немного совсем оставила… журнал гламурный купить… Да на кино…

– Кино-шмино… – Никита тряхнул перепуганного щуплого вора. – Давай деньги!

– Какие деньги? Не брал! Обознались вы!

– А вот мы тебя щас… Милицию вызовем, – пообещала Сати и тут же испуганно оглянулась.

Сисадмин кашлянул и тоже оглянулся.

– Слышь, Сати… давай-ка в сторону его оттащим, а то, не дай бог, и правда менты увидят. Тут, на Красной линии их полно. Не отгребемся потом…

Вор тут же понял, что в милицию его сдавать не собираются, и несколько воспрянул духом.

Никита оттащил карманника за угол и прижал к стене.

– Ну что, парень, – зловеще проговорил он. – Сам отдашь? Или побить тебя?

– Никита, – предостерегающе сказала Сати, бдительно посматривая кругом, не покажется ли милиция. – Побить, это бы хорошо… я только за… Но ведь это не наши методы… Дедуля-то мой что говорил? Добровольно… Он сам должен отдать… Типа, подарить.

– Помню, помню… – сквозь зубы проговорил сисадмин. – А ты помнишь, сколько денег мы за эту цацку только что выложили? Из своего кармана, между прочим.

– Слушай, ты, жертва рыночной экономики. – Сати попыталась испепелить карманника взглядом. – Сейчас же достань монету, что ты у меня спер… где ты ее спрятал, экспроприатор недобитый? И отдай мне. А то плохо тебе будет, очень плохо. Никита! Что там хромой ниндзя делал со своими врагами, когда они ему в руки попадали?

– Ну… сперва он пытался договориться с ними по-хорошему…

– Не надо! Это пропускай, переходи сразу к плохому… пытки были? Были?! Отлично… вот это нам и нужно. Раз ты у нас маньяк-теоретик, вот и рассказывай подробненько… с деталями. – Она уставилась на вора. – Вот так-то, голубчик. Не хочешь по-хорошему? Будет тебе по-плохому. Угнетать тебя сейчас будем по полной программе!

Сати уже приготовилась описать в ярких красках, как именно будет происходить угнетение, но внезапно рядом послышался шум мотора и на обочине мягко затормозил сверкающий вишневый джип. Бесшумно опустилось тонированное стекло.

– Сати? Чем это ты тут занимаешься? – поинтересовался темноволосый, коротко стриженный мужчина, с интересом разглядывая компанию.

– Это еще кто?! – вполголоса спросил сисадмин, насторожившись.

– Алекс. Директор ритуального агентства, помнишь? Ну художник, – так же вполголоса пояснила Сати. – Привет. А я тут… э… интервью беру, ага. Да вот клиент какой-то несговорчивый попался…

Директор не торопясь вылез из машины.

– Интервью? – переспросил он. – А, так вы потому его за шиворот держите? Чтоб не сбежал?

– Ну да, – с досадой отозвалась Сати. – Карманник это. Он, гад, только что спер у меня кое-что… нужное очень. Ну в общем… Экспонат я несла в музей художественный, а он его и стащил, – вдохновенно соврала она. Никита многозначительно кашлянул. – Экспонат ценности неописуемой! Украшение коллекции. А он украл, и вот мы отобрать теперь не можем.

Директор поглядел на карманника сверху вниз.

– Помочь?

– Э… ты погоди, Алекс, – заторопилась Сати. – Помочь, это да, это спасибо… да тут нюансик один.

– Что за нюансик?

– Ну вот как бы по условиям… э… по договоренности… он сам отдать должен. Добровольно.

Она вздохнула.

– Ну ты не спрашивай почему. Надо так – и все тут! Алекс задумчиво оглядел щуплого вора.

– Добровольно, значит…

– Не отдам, – быстро сказал тот, осмелев. – Раз добровольно, то…

– Отдашь, – заверил директор. Он сгреб вора за шиворот и швырнул в салон джипа.

– Поехали.

Вор, увидев, что дело приняло странный оборот, струхнул не на шутку. Конечно, если б знать заранее, что так все обернется, надо было не только старую и никому не нужную монету отдать, но еще и все деньги в придачу, всю выручку из гастронома. Но – сразу не отдал, а теперь, похоже, уже поздно: существуют, оказывается, на свете вещи пострашнее милиции и разъяренных граждан, которые, обнаружив кражу, тут же норовят пойманного карманника перевоспитать крайне болезненными методами.