Скотт Чинчин - Тантрас

Мужчина слегка нахмурился, затем сделал жест в сторону статуи льва. Вдруг сад наполнился рычанием, и золотой лев подошел к рыжеволосому. Тот потрепал животное по голове, и лев послушно сел у его ног. Мужчина повернулся к Адону и спросил:

– Этого достаточно, чтобы тебя убедить?

Юный жрец покачал головой.

– Такой трюк по силам многим магам, – равнодушно сказал он.

На этот раз рыжеволосый человек глубоко задумался.

– И хотя твой бог живет здесь, – добавил Адон, – ты или сумасшедший, или глупец, раз показываешь такие фокусы. Магией заниматься опасно, и я не собираюсь оставаться здесь и рисковать своей жизнью. – Он встал и направился к выходу.

– Клянусь Уровнями! – воскликнул мужчина. – Ты не представляешь, как давно никто не смел мне перечить! В конце концов, я воин и уважаю боевой дух.

Адон фыркнул:

– Прошу, прекрати так говорить, волшебник. Мне надоели эти мучения.

Глаза рыжеволосого потемнели, а золотой лев потянулся и встал рядом с Тормом.

– Хотя я ценю боевой дух, Адон – почитатель Сьюн, но я не потерплю неповиновения.

Что– то подсказывало Адону, что, вызывая у этого мужчины гнев, он делает большую ошибку. Он посмотрел внимательнее и увидел, как в глазах рыжеволосого заплясали пурпурные и черные искорки. И еще молодой сьюнит увидел в этих глазах силу -такую безграничную силу и такое глубокое знание, каких не бывает у простых смертных. В эту секунду Адон понял, что смотрит в глаза бога.

Он склонил голову:

– Прошу прощения, лорд Торм. Я думал, что вы ходите со свитой. Я никак не ожидал, что встречу вас без охраны, гуляющим в одиночестве по саду.

Живой бог погладил бороду:

– А-а, теперь, я вижу, ты веришь моим словам.

Адон вздрогнул. «Вера? – с горечью подумал он. – Я видел, как погибали боги, словно свиньи под ножом в базарный день. Я видел, как небожители, почитаемые живущими на Фэйране, вели себя словно мелкие тираны. Нет, – подумал юный жрец, – у меня нет никакой веры… но я признаю силу, когда вижу ее. И я знаю, когда надо склонить голову, чтобы сохранить себе жизнь».

Бог Преданности улыбнулся:

– Вместо себя я оставил на троне фантома. Он пребывает в глубоких раздумьях, и я дал понять, что нахожусь в дурном расположении духа и покараю любого, кто осмелится нарушить мой покой.

– Но как тебе удалось незаметно пробраться сюда? – спросил Адон, поднимая голову, чтобы еще раз взглянуть на бога.

– Алмазные коридоры, – сказал Торм. – Они идут от центра храма и соединены со всеми комнатами. Это лабиринт, и немногие могут ходить по нему, не боясь заблудиться. – Изгнанный бог остановился и потрепал льва по гриве. – Я слышал, что у тебя есть ко мне послание… что ты видел лорда Хельма. – Торм снова сел, а лев неспешно лег на землю у его ног.

Адон рассказал все, что ему было известно, но не упомянул об убийствах, совершенных Кайриком, и о заявлении Эльминстера, что один из Камней Судьбы спрятан в Тантрасе.

– Бэйн и Миркул! – взревел Торм, когда Адон закончил свой рассказ. – Я должен был догадаться, что Камни выкрадены этими вероломными псами. И Мистра мертва, ее сила разошлась по магической ткани, обвивающей Фэйран. Какие черные, какие печальные вести! – Бог Преданности закрыл глаза и вздохнул.

Адон почувствовал, как глубоко опечален изгнанный бог.

В сад кто-то вошел и, увидев Адона и Торма, сначала застыл, а потом побежал со всех ног обратно в храм. Бог Преданности, по-видимому, его не заметил, но Адон понял, что скоро в сад нагрянут тормиты.

Бог открыл глаза.

– Сожалею, что ничем не могу помочь вам в вашей миссии спасения Королевств, – сказал он. – Я нужен здесь. У меня есть долг перед теми, кто верует в меня. – Бог Преданности погладил Адона по искалеченной щеке и сказал: – Но кое в чем я могу тебе помочь. Прогони эти тягостные угрызения, которые гложут тебя и делают твою жизнь такой невыносимой. Для этого ты должен заглянуть в свое сердце. Кем ты был до того, как вступил в орден сьюнитов?

Жрец дернулся от прикосновения бога, словно от ожога.

– Я был… никем, – прошептал он. – Я был обузой для своих родителей. У меня не было настоящих друзей.

– А сейчас друзья и подруги вошли в твою жизнь, – заметил Торм и снова улыбнулся. – Судя по тому, что ты рассказал, чародейка и воин преданы тебе. Это важнее всего. Взамен ты должен верно служить им и их делу. Но ты не можешь этого сделать, если будешь терзаться своими горестями. – Бог сжал обтянутую перчаткой руку в кулак. – Не трать понапрасну свою жизнь на жалость к себе, Адон – почитатель Сьюн, ибо ты не можешь служить своим друзьям… или своему богу, если твое сердце переполнено горем.

Из храма послышались голоса. К ним кто-то шел. Юный сьюнит наклонился к богу Преданности:

– Благодарю тебя за то, что поделился своей мудростью, лорд Торм. А теперь разреши мне выполнить свой долг и помочь тебе. Все не так, как кажется, и в твоем храме, и в Тантрасе. Вокруг тебя есть силы, которые могут разодрать этот город на части. Ты должен присмотреться к своим священнослужителям и выяснить, что они делают, чтобы тебе услужить. Далеко не всегда их ревностное служение проистекает из благородных намерений.

Голоса стали еще громче, и вскоре в сад вошли около дюжины жрецов и опустились перед Тормом на колени. Под раздраженное рычание льва они залепетали о бесконечных проблемах, которые требовали немедленного внимания бога. Торм встал, улыбнулся Адону и направился к ближайшему входу в храм. Золотой лев и толпа жрецов покинули сад вслед за ним.

Через несколько минут Адона вывели из сада и заперли в темной, абсолютно пустой комнате, напомнившей жрецу о камере, которую он делил вместе с Миднайт в Изогнутой Башне. Но он постарался отогнать от себя эти воспоминания. Молчаливый угрюмый стражник принес ему поднос с пищей только через несколько часов.

– Я не голоден, – пробормотал Адон, но заурчавший желудок выдал его. – Убери еду и скажи, почему я здесь.

Стражник оставил пищу и ушел. Через час Адон съел оставленный ему черствый хлеб и сыр. Вскоре в комнату вошел знакомый жрец, на его губах играла неискренняя улыбка.

– Десятибогатый! – воскликнул Адон и встал.

– По-видимому, у тебя сегодня было настоящее приключение, – сказал жрец таким тоном, словно обращался к ребенку. Адон почувствовал себя оскорбленным. – Не хочешь обсудить это?

– А что тут обсуждать? – проворчал Адон, нахмурившись и потирая шрам на щеке. – Я встретился с Тормом и хочу уйти отсюда. Почему твои стражники меня не выпускают?

– Мои стражники? – фальшиво улыбаясь, переспросил тормит. – Да ведь это стражники Торма. Они служат богу Преданности и выполняют только его волю.