Феликс Крес - Королева войны

Что-то промелькнуло в опухших глазах. Она долго смотрела на алебардщиков, потом на урядника, наконец снова на побитого мужчину в городской одежде. Стоящую позади Кесу она не видела.

— Этот человек был среди убийц, которые напали на тебя в лесу, когда ты сопровождала его благородие Денетта?

Она открыла рот и тут же снова его закрыла, но мгновение спустя чуть хрипло сказала:

— Нет.

— Как ты можешь быть уверена? Была ночь!

Женщина невольно вздохнула. Все еще стоя на четвереньках, она опустила голову и какое-то время молчала.

Кеса подошла к следователю.

— В присутствии представительницы ее высочества Эзены, — сказала Анесса, отрывая руку от земли, чтобы утереть слезы с грязного лица, — заявляю тебе, ваше благородие… что этого человека не было среди убийц гостя моей госпожи. Его убили невольники, обученные сражаться, либо столь же подготовленные люди, состоящие на службе состоятельного дартанского Дома. — Она говорила медленно и слегка неразборчиво, с трудом превозмогая боль и все так же опустив голову. — Люди, способные справиться с его благородием Халетом и моей собственной телохранительницей. Этот несчастный, что стоит передо мной и которого я убила бы без чьей-либо помощи, не из таких. Или я ошибаюсь?

Урядник ничего не ответил.

— Не из таких, — сама ответила она, на мгновение подняв взгляд. — Поскольку иначе он бы здесь не стоял. Слуга Дома или обученный невольник, попав в руки трибунала, перегрыз бы себе жилы. Спрашивайте дальше, ваше благородие.

Следователь уже все понял и мог с чистой совестью сказать себе — хватит. Кроме того, он был достаточно сообразителен и понимал: продолжая допрос, он тотчас же станет посмешищем даже для алебардщиков. Избитая Жемчужина, отвечая лишь на заданные вопросы, готова была доказать что угодно. И уж наверняка то, что она вдвое умнее и втрое проницательнее, чем следователь трибунала. Она могла выглядеть ужасно, но под грязными волосами все так же оставался разум, стоивший сотен золотых.

— Вопросов больше нет, — сказал он, поворачиваясь к Кесе.

Та кивнула и дала знак гвардейцам, чтобы они увели Анессу обратно. Когда урядник отвернулся, она кивнула снова, уже Анессе: «Очень хорошо». Во дворец они вернулись молча.

22

Полусотня закованных в сталь солдат — десять пятерок, одна за другой — образовывала на дороге быстро движущийся четырехугольник, впереди которого ехал конный офицер. Каждый четвертый шаг отбивался сильнее обычного, сопровождаемый звоном доспехов и ударами железных ножен мечей о набедренники. Яркие плюмажи ритмично покачивались над шлемами. Йокес провожал Агатру в том же сопровождении, какое три недели назад обеспечил молодому Денетту, но намного убедительнее демонстрировал силу своего войска. Еще не стемнело; заходящее солнце отбрасывало на доспехи красные и золотые отблески. Двигавшиеся следом за тяжеловооруженными армектанские лучники, ослепленные этими отблесками и оглушенные грохотом шагов, на каждом изгибе дороги могли наблюдать щиты и доспехи, против которых их легкие стрелы мало что могли поделать, во главе же строя они видели коня командира — огромное животное словно не из этого мира, без каких-либо усилий несшее конскую броню. Возглавлявшая гвардейцев подсотница не смотрела на ехавшего рядом Йокеса, но знала, что комендант войск Сей Айе именно сейчас завершает начатый его госпожой разговор. В дворцовом саду княгиня сказала: «Я не признаю несправедливый приговор». Йокес это подтверждал. Если можно было летом заставить солдат в полной броне столь быстро маршировать в сомкнутом ровном строю, значит, их можно было заставить делать что угодно. Легкая гвардейская пехота с трудом поспевала за спешившейся конницей Сей Айе. Овеянные славой, опытные солдаты империи прозябали в своих гарнизонах, неся двойную «вольную службу». Бледная Агатра надеялась, что гонка закончится у края леса. В противном случае разукрашенные вояки Сей Айе готовы были прикончить ее лучников одним только маршем.

У края леса ждали два клина арбалетчиков.

— Здесь мы распрощаемся, ваше благородие, — сказал Йокес.

Съехав с дороги, он выкрикнул несколько дартанских команд.

Тяжеловооруженные, грохоча доспехами, разошлись в стороны и встали. Наступила звенящая в ушах тишина.

— Здесь мы распрощаемся, — повторил комендант Сей Айе. — Тебе дадут проводников, ваше благородие. Вахен!

Из-за деревьев появились семь человек… и кот. Подсотница поняла, что на этот раз никого перехитрить наверняка не удастся.

— Доберусь сама. Я знаю дорогу до Вечной империи.

Йокес махнул рукой, и лесничие исчезли.

— В таком случае, ваше благородие, мне остается только пожелать счастливого пути. — Он ни словом не обмолвился об ожидавших арбалетчиках; и без того было ясно, для чего они здесь. — Надеюсь, подсотница, что мы никогда больше не встретимся.

Она отвела взгляд, поняв, что комендант все знает.

Это уже не имело никакого значения.

— А я надеюсь на обратное, — сказала она, а потом вдруг, сама того не желая, попыталась оправдаться перед прославленным воином, которым восхищалась: — Я служу Вечной империи всегда и везде, ваше благородие, как только могу. Но я солдат, и мои достоинства можно оценить только на войне. И я хотела бы, чтобы когда-нибудь ты смог их оценить.

Агатра поехала шагом вдоль дороги. Не оборачиваясь, она отдала короткий приказ, и лучники гвардии двинулись вперед — в том же темпе, в каком дошли до края леса. Этого она им не приказывала… Йокес слушал их тяжелое дыхание и смотрел на уставшие, покрытые потом лица проходящих мимо солдат, которые догоняли и опережали свою подсотницу, готовые упасть за первыми же деревьями — но не сейчас, пока он их еще видел. Ему тоже кое-что сказали, а может быть, только напомнили о чем-то важном…

Он смотрел, как клин лучников армектанской гвардии углубляется в лес. Потом взмахнул рукой над головой, отдавая тяжеловооруженным команду «Назад!», развернул коня и поскакал туда, откуда пришел. Ему нужно было сделать еще одно дело.

Рысью и галопом попеременно комендант войска Сей Айе скакал в сторону постоялого двора, где держали разоруженных солдат его благородия Денетта. Не доезжая до дворца, он свернул на боковую дорогу, огибавшую старый замок. Вскоре он уже был на развилке у мельницы, где снова пустил коня рысью и вскоре спрыгнул с седла на площади перед придорожной корчмой. Навстречу выбежал корчмарь, вместе с ним появилось несколько солдат.

— Хозяин, я хочу побыть один в большом зале, — сказал он. — Солдат, приведи туда командира отряда. Освобожденного от пут и с мечом.