Феликс Крес - Королева войны

Сейчас, однако, у нее не осталось выбора.

— Действуй, как сочтешь нужным, ваше благородие, — сказала она. — Моя Жемчужина покажет дорогу.

Послали за преступником.

Кеса и урядник вышли из комнаты.

Следователю выпала непростая задача. Мысли его не заходили столь далеко, как у ее высочества княгини Сей Айе, но хлопот хватало и без того. Накануне он разговаривал только с Кесой, поскольку понятия не имел, как следует действовать в случае такого преступления, как убийство дартанского магната. Следователь не знал, какие вопросы задавать и каких ответов ожидать от побитой невольницы, попавшей в немилость за бездумные ночные прогулки. Правда, невольница эта была первой Жемчужиной Дома — но кто, собственно, должен был сопровождать его благородие Денетта во время прогулки? Невольница-кухарка? Урядник ни на мгновение не верил, что за этим убийством может стоять госпожа Сей Айе. Немолодой и обрюзгший от безделья (придурковатый, как говорила Хайна), он умел, однако, сложить два и два. Мысль о том, что вольноотпущенная невольница, ожидающая судебного процесса о незаконном присвоении фамилии, приказала убить своего гостя, к тому же, похоже, еще и жениха, в леске за собственным же домом, невозможно было воспринимать всерьез. Бесцельное и бессмысленное убийство при отягчающих обстоятельствах, на самом пороге дома? Не несчастный случай на охоте… не исчезновение в лесу… впрочем, кому и зачем она могла бы поручить подобное? Урядник легко дал себя убедить в том, что за этой мрачной историей стоит некий дартанский Дом, которому не по вкусу пришлось сватовство его благородия Денетта. Если бы Эзена приняла предложение, процесс в Роллайне мог бы стать просто невозможным — следователь слишком хорошо знал Дартан… Теперь он шел, чтобы выслушать показания жертвы покушения, больше всего беспокоясь из-за того, что та готова опознать нападавшего, а тогда, вместо того чтобы передать дело в Роллайну, ему придется забрать преступника и проводить расследование на месте. Однако и этим он готов был заниматься как можно более добросовестно, чтобы никто не мог обнаружить каких-либо изъянов.

Он не имел никакого понятия о том, куда его ведут. В сопровождении алебардщиков, охранявших пленника, и под предводительством светловолосой Жемчужины, отличавшейся особой красотой дочери Дартана, они покинули дворец через выход в северном крыле, после чего обошли кругом здание казарм.

— Куда мы идем, госпожа?

— На псарню.

Урядник решил, что ослышался.

— Куда?

— На псарню, ваше благородие. Дом княгини — не тюремная крепость, в нем нет камер для содержания узников, но за домом есть клетки для собак, охотничьих и военных. Когда за какую-то провинность нужно запереть невольника под замок, его держат в одной из пустых клеток.

Спрятанные за высокой изгородью клетки стояли на открытом воздухе, одна возле другой. Шум и смрад были просто невыносимы. При виде приближающихся людей собаки начали лаять, им сразу же начали вторить другие. Служитель псарни вышел им навстречу; этому человеку шум явно не мешал. Поняв, в чем дело, псарь повел их к одной из дальних клеток. Однако урядник дотронулся до плеча Жемчужины и покачал головой, давая понять, что в таких условиях о допросе не может быть и речи. Та с ним согласилась, жестом показав, что узницу нужно отсюда вывести. Псарь махнул двоим алебардщикам, и те пошли за ним. Следователь тоже сделал несколько шагов.

Никогда в жизни он не видел ничего подобного.

Скорчившись в углу деревянной клетки, завернутое в грязную тряпку, лежало существо, в котором никто не сумел бы узнать прекрасную Жемчужину Дома. Анессу в Сей Айе видел каждый, ее конные прогулки были обычным делом. Теперь же урядник Имперского трибунала не мог поверить собственным глазам. Всего за два дня утомленная властью, богатством и собственной красотой капризница опустилась на самое дно. Казалось, что она не узнает мундиры дворцовых солдат, ее пришлось вытаскивать из клетки, а потом тащить под руки, поскольку она не могла стоять на распухших ногах. С опущенной головы свешивались грязные волосы, напоминавшие клок сена.

Следователь показал в сторону дворца, дав знак солдатам, ведшим преступника, идти вперед, и остановил гордую Жемчужину Дома, платье которой на фоне отвратительной псарни выглядело вещью из другого мира. Им предстояло завершать процессию — урядник хотел проследить, чтобы никто не разговаривал с несчастной узницей.

Из-за пленников они шли медленно, почти волоча ноги.

Наконец клетки и лай собак отдалились настолько, что стало возможно говорить, но теперь следователь услышал нечто другое: глухой, протяжный стон. Невольница, которую держали под руки, испытывала настоящие муки; волочащиеся по земле ступни, иссиня-красные и опухшие, свидетельствовали о числе полученных ею ударов палками. Из-под порванной рубашки виднелись ягодицы, столь же покрасневшие; длинные узкие шрамы позволяли сосчитать количество розог. Урядник остановил процессию и поставил преступника перед бывшей первой Жемчужиной. Она медленно опустилась на колени и замерла на четвереньках, опираясь на руки и склонив голову.

— Ты знаешь этого человека? — спросил он.

Она подняла голову и с трудом открыла опухшие глаза, из которых до сих пор текли слезы — не только из-за страданий, но и от витавшей повсюду в воздухе собачьей шерсти.

Она медленно покачала головой: нет.

— Подумай как следует, — сурово проговорил он. — Ночью, когда убили его благородие Денетта, этот человек мог быть одним из убийц?

Что-то промелькнуло в опухших глазах. Она долго смотрела на алебардщиков, потом на урядника, наконец снова на побитого мужчину в городской одежде. Стоящую позади Кесу она не видела.

— Этот человек был среди убийц, которые напали на тебя в лесу, когда ты сопровождала его благородие Денетта?

Она открыла рот и тут же снова его закрыла, но мгновение спустя чуть хрипло сказала:

— Нет.

— Как ты можешь быть уверена? Была ночь!

Женщина невольно вздохнула. Все еще стоя на четвереньках, она опустила голову и какое-то время молчала.

Кеса подошла к следователю.

— В присутствии представительницы ее высочества Эзены, — сказала Анесса, отрывая руку от земли, чтобы утереть слезы с грязного лица, — заявляю тебе, ваше благородие… что этого человека не было среди убийц гостя моей госпожи. Его убили невольники, обученные сражаться, либо столь же подготовленные люди, состоящие на службе состоятельного дартанского Дома. — Она говорила медленно и слегка неразборчиво, с трудом превозмогая боль и все так же опустив голову. — Люди, способные справиться с его благородием Халетом и моей собственной телохранительницей. Этот несчастный, что стоит передо мной и которого я убила бы без чьей-либо помощи, не из таких. Или я ошибаюсь?