Пётр Волкодав - Булава скифского царя

— Ты пробовала моё снадобье, дочка? — встревожился Крон. — Нет, господин. В этот раз нет… Я вылезла через окно и бегом направилась сюда. Они хотят меня обвинить в смерти моего господина. Там, во дворце сейчас такое творится. Дворец окружён усиленной охраной и воинами, поднятыми по тревоге. Ищут отравителя. Кругом крики и ссоры. Я это слышала, стоя, у аллеи тополей. Кричали и обвиняли друг друга в смерти отца Сатир и Сантор. Они едва не подрались. Сатир схватился за меч, но взял себя в руки. Он не верит в то, что ты, господин являешься отравителем. Говорили обо мне. Перед самим рассветом все договорились не поднимать шума, а собрать горожан у храма Аполлона. А как кричал Сантор:, - Я расскажу про всё всёй знати Пантикапее! — Он кричал, что будет зачитано завещание Перисада. До утра, власть во дворце, во избежание стычек и споров принадлежит начальнику охраны дворца — девушка встала на колени перед Кроном. — Что мне делать господин? Я знаю — меня, если не отравят, — ждут публичные пытки. Я не вынесу этого, но я ни в чём не виновна, поверьте мне, господин — при этих словах у Волка захрустели суставы пальцев. Он схватился за рукоять меча, но фиванец остановил порыв фракийца. Крон задумался и беспокойно заходил по комнате. Наконец он остановился, видимо приняв нечто важное для себя. Слуги врача застыли и обратились в слух. Крон уверенно и спокойно заговорил: — Как я мог не просчитать такого развития событий. Дурья, воловья голова. Да, — безмозглый вол. Меня провела Магира и — когда. — Архон умолк и обратился к рабыне. — Сделаем вот что. Ты дочка не бойся — под пытки я тебя не отдам. А вы, — он посмотрел на слуг, — надевайте доспехи и боевые пояса. Поверх — длинные плащи. Ты Волк подготовь коней и можешь быть свободен. И — побыстрее. С минуту на минуту стража дворца будет здесь. Спокойные и негромкие слова старика развеяли неопределённость и вселили уверенность. Служанка царя несколько успокоилась. — А мне что делать господин?

— Ты помоги мне. Я скажу что делать, а вы мои друзья — поторопитесь. Время очень ограниченно.

Растерянный Бен-ата дослушивал слова Архона. Ему всё ещё не верилось в то, что поведал ему врач. Не хотелось верить, что Перисада больше нет. А это означает, что наступают смутные и нехорошие времена. Вернее — безвременье.

Просьба врача была необычна и странна. Архон оставлял всё своё имущество и лекарства с надписями по-гречески, не преминув предложить и деньги. Бен-ата отказался от столь щедрого подношения, взирая с благоговением на дорогие книги и свитки, на — изящной резьбы по кости, фигурки необычайных животных, на отрезы дорогих персидских тканей. Постоялец говорил кратко и сухо — не так как всегда. Он настоял на своей просьбе и напоследок вручил ему инкрустированную драгоценными камнями шкатулку великолепной работы, предварительно обернув её дорогой тканью и тонкой кожей. Когда еврей услышал, кому предназначается шкатулка и что составляет содержимое, застыл как статуя Афродиты у дворца Перисада.. — К-кому, к-кому отдать шкатулку? — запинаясь и со страхом переспросил он, холодея. Архон спокойно повторил имя. — Пожалуйста, Исаак, передай. Это очень важно. Очень. Я прошу тебя.

— Ты хочешь сказать, что скифы… — торговец зажал свой рот, дабы его случайным образом не услышали домашние и рабы. Архон утвердительно махнул головой. Бен-Ата торжественно ответил: — Я исполню твою просьбу учёный. Я тебе дам лошадей. Уходи. Уходи Архон. Я исполню твою просьбу. Ты лечил моих детей и слуг и ничего не просил взамен. Я в долгу у тебя, но тебе нельзя больше оставаться в городе. Я не верю в твою причастность к смерти царя. Не верю. И многие в Пантикапее не поверят, но Магира уже сплела и расставила сети. Уходи, а девушку я оставлю у себя до безопасных времён. Она образована и хорошо воспитана. В гриме её не узнают.

— Вот и хорошо Исаак. В этой шкатулке самое ценное, что есть у меня из вещей — труд всей моей жизни. И ещё, — на торговца взглянули добрые и спокойные глаза врача. — Возможно, мне не скрыться, да уже и не успеть, но напоследок я должен выполнить свою последнюю миссию. Это не всё… Когда будешь передавать шкатулку, скажи моё настоящее имя. Моё имя — Крон. Я был главным вещуном Зиммелиха. То, что мне приходилось бывать не только в Греции, Персии, Египте, Сарматии, Иньской стороне и северных горах — правда. Прощай Бен-ата. На площади у храма Аполлона, держись от меня подальше. — У Бен-аты округлились глаза. И не только от слов… Плащ врача распахнулся от порыва ветра. Под ним оказался боевой пояс со скифским мечом и луком в горите. Крон улыбнулся торговцу и запахнул плащ. Исаак покачал головой…

Слова Крона оказались вещими. Не успели врач и его слуги оседлать коней, как зазвучали многоголосые звуки труб. Это был сигнал из дворца царя Боспора для сбора всех горожан у священной горы (Митридат), где расположен храм Аполлона — чудо архитектуры и гордость пантикапейцев. Ещё не смолкли звуки труб, как раздались настойчивые удары в ворота торговца, сопровождаемые грубым окриком — "Бен-ата открывай"! — Торговец изменился в лице, но Крон утвердительно кивнул. — Открывай Исаак, здесь они не тронут. Это разведка.

Первым въехал возбуждённый сотник дворцовой стражи. Он мгновенно окинул двор торговца и не найдя ничего подозрительного, пристально, в упор, начал сверлить взглядом хозяина дома и двух слуг. Его сопровождал "бугай" — слуга Магиры и десяток вооружённых воинов охраны. Не спешиваясь, сотник заорал. — Где беглянка, отвечай торговец!? Мне сказали, что она скрылась в твоём доме. — Исаак недоумённо пожал плечами и неожиданно вспылил. — Как ты смеешь раб так со мной разговаривать!? Я один из уважаемых людей в Пантикапее и советник царя! — На его голос выскочили дворовые и трое вооружённых охранников. Сотник побелел от злости. Он, было, открыл рот и готов был выложить всё, но догадливый слуга Сантора вежливо опередил его. — Извини господин. На улице нам сообщили двое скифов-бродяг, что в Ваш дом вошла женщина в длинном плаще. Отдайте её нам и можете направляться к храму Аполлона… — Бен-ата соображал очень быстро. "Именно этот вопрос он и задал ранее своему рабу. Верный раб не мог соврать. Значит, стражи берут на испуг".

— Я ничего не понимаю, — искренно удивился торговец, — какая женщина? Вы, что поверили тем двум пьяницам, что каждое утро клянчат у меня на вино. Вчера они от меня ничего не дождались. Не мешало бы всыпать им плетей. — Бен-ата искренно расхохотался и вытер выступившие слёзы, тем самым, разрядив обстановку. Сотник несколько успокоился и улыбнулся, а с ним и слуга Сантора. — За плетьми у меня дело не станет — ответил он, теребя бороду. — А я уж и вправду подумал, что такой уважаемый человек принял преступницу. — Сотник обернулся к одному из своих воинов и незаметно подмигнул. — А ну-ка сколе, проверь тех пьяниц, да всыпь им от души, — а потом натянуто рассмеялся.