Мария Чернокрылая - Эта безумная, безумная семья

Спустя год, когда он, наконец, успокоился и вернулся к прежней жизни, случилось неожиданное — ему принесли ребенка. А вместе с ним записку от Наги, в которой та писала, что такой "брак" ей не нужен. Как оказалось, эта девочка была пятым ребенком Наги, и сработало родовое проклятие нашей семьи.

И вот с тех пор дядя Ицэмад оставил поездки, работу и вообще отдалился от магического мира — он считал, что так для девочки будет лучше. Он даже на семейные праздники не приезжал. Но, видно, судьбу не выбирают, и создать ее невозможно, тем более чужую. Потому что Эсмиральда все равно стала частью магического мира — познакомилась с одним очаровательным итальянцем, который на проверку оказался не слабым магом. Как результат этого союза — трое детей: Борталио, Моренто, Паолинна.

— Ну почему же? К обеду вы точно успели… — безрадостно отозвалась Рикка на вопрос Эсмиральды. Почему безрадостно? Она как раз заметила, что салат у нее из-под носа исчез. Случилось это не раньше, чем тетя Эсмиральда обошла всех, кто к ней не подошел сам, и горячо заобнимала каждого в отдельности (даже тех, с кем была незнакома).

И прежде, чем Эсмиральда начнет свою гневный и расстроенный монолог на итальянском (предугадать, что именно это случиться не сложно — все-то нужно вспомнить прошлый год), тетя Антай поспешила вставить свой вопрос:

— Почему дядя Ицэмад сегодня не готовит? Он приехал с вами?

Эсмиральда подавилась тем воздухом, который набрала для эмоционального разговора. Закрыв рот, тетя поджала губы и посмотрела на свою двоюродную сестру возмущенно, мол, как тебе не стыдно встревать? Между тем Паолинна, поняв, что никакого скандала на этот раз не будет, спокойно уселась за стол и принялась выискивать то, что накашеварили ее старшие братья, видно, исходя из логики, что знакомое зло милее незнакомого. Если не скривится — тоже попробую. А то ведь одним салатиком не наешься…

— Отец не смог приехать. Он вернулся к своей старой работе, и его сейчас отправили в экспедицию.

— Жаль. Думаю, дядя приготовил бы что-нибудь более съедобное, чем эти оболтусы…

И началось… Что именно? Сравнительный анализ разных кулинарных школ, представителями которых являлись в этот раз наши мужчины, со снятием проб и воспоминаниями о былых временах. В общем, милая беседа, в которой русские слова причудливо смешивались с итальянскими. Хорошо, что тетя Антай взяла на себя роль громоотвода. Впрочем, в эту беседу азартно втянулись еще и Сафира с Риккой. Даша с Дианой, как почти что ровесницы, тоже начали что-то оживленно обсуждать, явно найдя собеседника в лице друг друга. А учитывая, что сидели они чуть ли не на разных концах стола, общались они чуть ли не громче, чем "старшее поколение". Диана с Агатой сидели рядышком, тихо о чем-то переговаривались и делали вид, что кроме них за столом никого нет. Правда, девочка иногда все же поглядывала на остальных с немалым интересом. Редко она нас всех видит. Они ведь с отцом в другом мире живут.

Ну а я, решив не терять время, героически не ввязалась ни в один из разговоров и пересела поближе к Нальке, которая в этот момент с большим интересом изучала то, что сотворил ради нее дядя Алекс. Это было похоже на жареную рыбу. Но я сомневалась. Подруга тоже. Не удержавшись, я потыкала в это нечто вилкой, принюхалась. Вроде съедобно…

— Как добрались? — первой нарушила молчание, как ни странно, Налька, бессовестно стягивая у меня половину того самого салата, который я отвоевала у Сафиры.

— Замечательно. Не поверишь, нам в попутчики достались мои дальние родственники. Может, увидим их сегодня. Хотя я не совсем уверена, что узнаю их — думаю, они будут в своем истинном обличии, а не в том, в котором я их видела.

— Понятно. А мы с Сашей легко и просто телепортом прибыли… — при упоминании дяди Налька слегка покраснела и довольно улыбнулась, явно вспомнив недавнее явление оного с кухни. Кажется, это воспоминание придало ей энтузиазма. По крайней мере, кусок "рыбы" она отправила рот очень уверено. Я наблюдала. Не выплюнула, воды не попросила, не скривилась, еще жива. Есть можно.

Храбро положив себе той же рыбы, этак издалека поинтересовалась:

— Налька, а вы с дядей мне ничего отдать не хотите?..

— Хочу, — согласно пискнула подруга, поспешно наливая себе воду (это она попробовала суп… хотя я сомневаюсь, что это именно суп… который принес нам Леша). Интересно, ее, что, никто не предупредил, что пробовать все подряд в этот день чревато? Точно! Кто б ее предупредил, если она знает только меня, Лешу и дядю Алекса! Последние-то двое никогда не сознаются в своей бездарности. А я забыла…

Совесть совестью, а к разговору нужно вернуться:

— И где это самое "хочу"?

— Не знаю, — сипло отозвалась Налька, наливая себе уже третий стакан. Понятно. Остро. — Бегает где-то… У Саши спроси…

Кивнув, я сочувственно похлопала подругу по спине, пытаясь сказать тем самым: "Все мы там были". Помимо меня Нальке посочувствовали и Рикка с Дашей. Вторая заботливо предложила жвачку. Я бы на месте недопиры не соглашалась: Даша — это тоже страшно. Решив не смотреть, чем это дело кончится, поднялась из-за стола и, пожелав всем приятного аппетита, ушла из столовой. Все равно есть больше нечего. Нет, и почему я такая бестолковая, ничего не догадалась припасти? Syringa amurensis, syringa amurensis*…

Выйдя из малой столовой, я направилась на кухню, только в обход. Кто сказал, что мне туда идти нынче нельзя? Правильно, нельзя. Но никто не говорил о том, что нельзя поговорить с теми, кто сейчас находится на кухне. Давным-давно кто-то очень умный из нашей семьи придумал сделать окно на кухонной стене, которое вело в дом, а если быть точнее — в одну из малых комнат отдыха. Вот туда-то я и направлялась, чтобы таки поговорить с дядей Алексом, как посоветовала Налька.

…интересно… а они уже переоделись?..

Вот за этой мыслью, стараясь не хихикать, я и не заметила, как на кого-то налетела. А это было странно. Ибо, при ближайшем рассмотрении, это оказался Панкорь, которого не заметить было невозможно. Почему? А вы часто встречали панкующего эльфа?..

На этот раз (а каждый раз, когда я его вижу, он выглядит по-разному) Панкорь был одет просто и со вкусом — футболка с очередной музыкальной группой, кожаная куртка, тяжелые боты, кожаные штаны. На голове красовался изящный ирокез, волосы покрашены в ядовито-зеленый. Острые уши, как всегда, представляют собой этакий стенд с самыми различными серьгами, губа тоже проколота, на руках наручи с шипами. Глаза, к счастью, натуральные, зеленые (любит он линзы разные носить). Помимо всего прочего из кармана штанов для антуража торчит цепь. Или не для антуража, тут как повезет…