Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

Звингард подскочил на своем месте, заозирался, выпучив глаза, не иначе, решил, что Твиллег штурмом берут:

-- А? Что? Кто кричал?

-- Теперь уже поздно, -- сдавленно пробормотал Одрин, поднимая голову и утирая ладонью позеленевшее лицо, -- главное, чтобы не насмерть, а остальное -- ерунда.

-- А ну-ка дай сюда! -- это пришедший в себя лекарь выхватил у Одрина бумагу с толкованием и уткнулся в нее носом. -- С ума сошел, -- удовлетворенно кивнул дедка после недолгого чтения и выразительно уставился на мевретта. -- А ты знаешь, что Гильдия алхимиков уже давным-давно запретила использовать в эликсирах вымя жабы? В связи с истреблением поголовья на Гнилом Болоте?

-- И знать ничего не хочу, -- отрезал Мадре и упрямо посмотрел на дедку. -- У тебя одежда Давних есть?

-- Есть, -- мрачно буркнул Звингард, крайне недовольный тем, что его прервали. -- Подберу чего-нибудь, я ее, почитай, три сотни лет собираю. Пациенты-то у меня разные бывают, кое-что и остается. Я и не выкидываю, глядишь, сгодится когда.

-- Надеюсь, они тебе ее добровольно отдали.

-- Что-о? -- обиделся Звингард. И пыхнул, ровно дракон: -- Чай, не с покойников снимаю.

-- Ну ладно, так и давай ее сюда, чего ждешь-то... -- проворчал Одрин и облегченно расправил плечи. Голова внезапно болеть перестала, мышцы напряглись и чуть ли не зазвенели, словно натянутая тетива. Только совсем чуть-чуть еще кружилась голова.

От внимательных глаз Люба не укрылось внезапное преображение старшего элвилин, и мальчик, удовлетворенно глядя на порозовевшие щеки мевретта, пихнул Тему локтем в бок.

-- Мы это сделали! -- возбужденно шепнул он, а потом подскочил к Мадре и заискивающе посмотрел тому в глаза: -- А с вами можно, а?

-- Люб... Ну, мы же, кажется, договорились, -- укоризненно произнес Одрин, наблюдая за тем, как мэтр Звингард кряхтя и путаясь в мантии, опускается на четвереньки и засовывает голову под ближайшую кровать. -- Как я могу уехать, зная, что в замке не осталось никого, кто мог бы в случае опасности забить тревогу? И потом, как же Темулли? Ее ведь нужно защищать...

Девочка промолчала, типично женским движением поправила зеленые волосы над ушком и загадочно улыбнулась. Рыжий покосился на нее и глубоко вздохнул:

-- Ох, скорее уж сестра вернулась бы... или хоть папка ко мне заехал...

Лекарь, вытягивая из-под кровати украшенный серебряной чеканкой сундук, строго глянул через плечо на Одрина и девчонку. Мевретт понимающе кивнул, встав со скамьи, помог дедке выволочь емкость на середину комнаты. Откинув крышку, Звингард молча углубился в изучение содержимого.

-- Ты только очень глубоко не залезай, -- осторожно посоветовал Мадре, морща нос от резкого запаха сушеной полыни, шалфея и мяты, -- а то боюсь, что одежда трехсотлетней давности у сатверских жителей может вызвать некоторое недоумение.

-- А куда Талька поехала? -- Темулли взгромоздилась на скамейку и, усадив к себе на колени игрушечного медведя, спрятала нос в густой шерсти.

-- Кажется, в Школу изящных искусств, в Вениссу, -- Кат задумчиво почесал рыжую шевелюру и уселся рядом с подругой, -- или так куда еще. Она у меня бродяга...

-- Звингард, а Звингард, -- тем временем ядовито поинтересовался Одрин, глядя, как лекарь, постепенно впадая в транс, начинает бережно перекладывать из кучки в кучку содержимое сундука, нежно и подолгу крутя каждую тряпочку в руках. -- Я еще долго тут детей голым торсом смущать буду?

Темка, хихикнув, потерлась лицом о затылок медведя.

Одрин строго покосился в ее сторону и, похоже, в первый раз обратил внимание на новую игрушку.

-- Что это у тебя за зверь такой? -- изумленно похлопал длинными ресницами. -- Странный весьма...

-- А это меня Колдунья подкупить пыталась, все насчет Аррайды выспрашивала, -- пояснила девочка и поспешно добавила. -- Но мы ей ничего такого, честно! Люб вон только сказал, что вы ее Триллве зовете, так Иса беситься начала. А мы сбежали. Ну не могла же я медведя там оставить? -- она любовно оглядела игрушку на вытянутых руках и нежно добавила: -- Его зовут Одрин.

Мадре поперхнулся, закашлялся и осторожно уточнил:

-- Надеюсь, имя этому чудищу дала не Иса?

-- Нет, это я, -- Темулли жутко разобиделась и исподлобья покосилась на беловолосого. -- А почему это чудищу? Он очень милый. Пожмите ему лапу.

-- Ну, не обижайся, Тему, -- Мадре стало немного стыдно. -- Он на самом деле милый, вот только цвет у него... ну, очевидно, он приболел...

Мевретт протянул руку медведю:

-- Здравствуй, чуд... э... Одрин.

-- И ничего не приболел! -- авторитетно заявила девочка. -- У него шерсть зеленая, как у меня...

Темулли взяла медведя за лапу и погладила ею Мадре по плечу:

-- Видите, вы ему нравитесь.

Брови элвилин медленно поползли вверх, и он большим усилием воли сдержал нервный хохот:

-- Ну, на самом деле, он тоже ничего...

Люб тихо хрюкнул, потом припомнил обожаемого соломенного коня и деликатно замолчал. Зато Звингард сдерживаться не пожелал и, подквохтывая сочным басом, поднялся с пола, держа в руках свернутую одежду.

-- Вот, глянь, я тут нашел кой-чего, и даже тебе по росту. Одрин... -- все еще продолжая ржать, лекарь бросил на скамью свою добычу.

Мадре укоризненно смерил Звингарда взглядом и, вздохнув, потянул игрушку за зеленое ухо.

-- Тему, -- сказал он осторожно, -- знаешь, я бы на твоем месте не привязывался так к этому медведю... Насколько я понял, его подарила тебе Иса? Видишь ли, она довольно коварная жа... женщина.

Зеленоволосая ойкнула:

-- Так она что, отнимет Одрина обратно?! Я не отдам!

-- Не отнимет, я думаю. Только, скорее всего, твой Одрин -- иллюзия. Хорошая, качественная иллюзия, но недолгая. Иса мастер на такие дела.

Темулли внимательно осмотрела игрушку и окончательно пала духом, страдальчески сморщив нос.

-- Иллюзия? А как же я... без медведя...

Мадре посмотрел на расстроенное лицо девочки и, обняв ее за плечо, притянул к себе:

-- Слушай. Ты не расстраивайся. Хочешь, я привезу тебе из Сатвера настоящего медведя, не наколдованного? -- и он, улыбнувшись, легонько щелкнул Темку по носу. -- Я вернусь очень быстро. Ты и соскучиться по медведю не успеешь. Тем более, думаю, что до вечера твой зеленый друг все же дотянет.

-- А... а мама тоже вернется? -- спросила зеленоволосая и тихонько всхлипнула.

Рука Одрина застыла на ее плече и на мгновение стала вдруг тяжелой. Девочка подняла покрасневшие глаза на мевретта и увидела, как он нахмурил лоб и закрыл глаза.

-- Я не знаю, Тему... Я только могу обещать тебе, что постараюсь сделать все, что возможно, чтобы вернуть ее домой, -- Мадре словно клятву давал, -- а ты должна пообещать, что будешь верить, хорошо?