Наталья Медянская - Ночь упавшей звезды

-- Звингард... Ты ее тоже видел?

-- Видел, -- отозвался рыжий, невозмутимо подбирая с пола выкатившийся из руки Одрина флакон с мазью. Кот попытался сунуть любопытный нос в раскинутые по мрамору бинты и тотчас был отстранен непреклонной лекарской рукой.

-- Вот ведь нахал какой, -- буркнул дедка, а потом уважительно произнес, -- но красавец, ничего не скажешь. И больно уж нашего Люба напоминает...

-- Это почему Люба? По-моему, ничего общего, -- отрешенно пробормотал Одрин, сматывая развернувшиеся тканевые полоски и не сводя глаз с окровавленных лохмотьев, валявшихся возле его колен.

-- Да не Велитова сына, а предка нашего родового, -- хмыкнул Звингард, неся свою монументальную фигуру к шкафчикам с лекарствами. -- Ну, легенда такая есть. Только тот златовласый был, а этот вон серый, точно дым от костра. -- Лекарь повернулся, ища глазами кота. -- Куда он подевался-то? Видать, убег...

-- Звингард, да леший с ним, с котом, -- Одрин осторожно поднялся, растер пальцами виски, и щека его дернулась, -- вот ты мне лучше объясни, как такое быть может? Триллве уже второй раз является. И исчезает так же внезапно, -- он сделал шаг вперед и чуть не упал, ухватившись за скамью, покрытую пестрой дерюжкой.

-- Да куда ж ты... -- с досадой бросил Звингард и, взяв мевретта под локоть, помог тому на скамью опуститься. -- Я вот что думаю... -- Любов отпрыск тяжело плюхнулся рядом, отпихивая в сторону Темкиного медведя. -- На аллроан это все похоже... слышал про такой?

-- Еще бы, -- ухмыльнулся Мадре, -- ты же в детстве сам мне книгу про него подсовывал. Что там было? Дольмен, который открывается как угодно и может завести куда угодно? А при чем тут Аррайда?

-- Вот и видно, что ты плохо книгу ту читал, -- буркнул рыжий и, взяв медведя в руки, начал пристально рассматривать. -- Ох, ну и колер у него, однако... Так, о чем я? А... Во-первых, это не дольмен, потому как никаких камней и ничего вещественного он не содержит, -- Звингард укоризненно покачал головой. -- А во-вторых, открывается он не как угодно, а только сильным душевным движением. Горем там, к примеру, страстью, страхом или злобой лютой. Вот Триллве твоя сама на этот аллроан похожа. Только, видать, не знает об этом.

Лекарь посмотрел отсутствующим взглядом в окно, за которым на фоне пронзительного синего неба ярко зеленела верхушка росшей во дворе пинии, и негромко вздохнул.

-- Раньше вот, говорят, мы все летать умели, да только забыли об этом. После того, как Ворота междумирья закрылись, да Нор-Гейт затопило. -- Звингард посадил игрушку на место, облокотился на нее локтем и подпер подбородок рукой. Одрину показалось, что Любов отпрыск не иначе как вздремнуть собирается, и возмущенно пихнул того в бок:

-- Так что же делать-то теперь? Если ты говоришь, что она сама летает, так почему же ее назад уносит? -- спросил он, пытаясь вспомнить, где совсем недавно то ли слышал об аллроане, то ли читал.

-- Я же говорю, не умеет она силой пользоваться, -- сонно сказал Звингард и снова клюнул носом.

Мадре обреченно махнул рукой на уставшего дедку и пригорюнился. Прошло уже так много времени, а от Сианна ни слуху ни духу, да и Аррайда ничего о нем не сказала. И разведчики в Сатвере молчат. Нет, ну до чего несправедливо! -- Одрин шарахнул кулаком по дерюжке, и в висках тотчас же дернуло, -- какая-то девчонка запросто, практически из воздуха попадает в узилище к его Триллве, а он сидит в Дальнолесье и без посторонней помощи не может сделать и шага.

Дверь приоткрылась, и Темулли бочком проскользнула в лазарет, втаскивая за собою немного смущенного Люба. Ведро они, похоже, где-то потеряли.

-- А что, мэтр Звингард спит? -- страшным шепотом на всю комнату спросила Тему. -- Ну, тем лучше.

Она подскочила к Мадре и, боязливо покосившись на приоткрывшего во сне рот лекаря, сунула мевретту в руки прозрачный продолговатый флакон:

-- Во! Это то, что вам нужно.

Одрин неуверенно покрутил бутылочку в руках:

-- Но, Тему, -- он кашлянул, -- на ней же ничего не написано. Ты уверена, что это правильное зелье?

-- Да вот толкование! -- девочка, возбужденно перебросив зеленую косицу с плеча на спину, достала из-за пазухи смятую бумажку. -- Оно приклеено плохо было -- вот и отвалилось...

-- Ну, правда, неизвестно, от какого именно флакона оно отвалилось, -- робко заметил Люб, все это время сосредоточенно сопевший у подружки за спиной.

-- А что, их было несколько? -- Мадре осторожно снял пробку и поднес зелье к носу. Пахло из бутылочки чем-то резким, пряным, но неожиданно приятным. Тонкие ноздри мевретта дрогнули, и он от души чихнул. Звингард всхрапнул, беспокойно пошевелился, но не проснулся, только наклонил голову к другому плечу.

-- Вы бы потише, что ли... -- девочка перевела дух. -- А то боюсь, что мэтр не одобрит наш способ лечения. Там их пять было, -- практически без паузы продолжила она, -- ну, две я сразу потеряла, еще одна в ров булькнула, когда мы за водой ходили, а на одной из оставшихся было написано, что это яд болотной орхидеи. Я ее на всякий случай выкинула. А на этой вот значилось, что зелье сие, сил придающее, "Храбрым витязем" именуется.

-- Скажи, Тему, -- осторожно спросил Мадре, -- а с того флакончика, который яд содержал, часом, ничего не отваливалось?

-- На что это вы намекаете? -- насупилась элвилиночка, -- что я, отраву от целебного зелья по запаху не отличу? Пахнет лимонником, да заманихой. Ну, еще чем-то незнакомым, сейчас точно скажу!

Девочка разгладила бумажку и уселась на краешек скамьи рядом с Одрином.

-- Значит, травы, как я сказала, а еще мышиные хвосты и жабье вымя, -- выпалила она на едином дыхании, заправила зеленую прядку за острое ушко и смущенно добавила: -- Ну вот, как-то так...

-- Жабье что? -- вскинул голову Одрин и поморщился, -- хотя ладно, не говори лучше. Выбора-то у меня все равно никакого нет.

Он немного испуганно посмотрел на Темулли, зажмурился и единым махом опрокинул в себя бутылку. Где-то на задворках сознания мелькнула запоздалая и слегка паническая мысль насчет дозировки, но мевретт решил, что уже все равно поздно, и понадеялся на авось. Желудок внезапно скрутило, элвилин закрыл ладонями рот и согнулся пополам.

-- Мевретт, стойте! -- пронзительно завопила Темулли и вцепилась в его загорелое плечо, -- а... но... там же сказано -- десять капель... -- совсем тихо закончила она.

Звингард подскочил на своем месте, заозирался, выпучив глаза, не иначе, решил, что Твиллег штурмом берут:

-- А? Что? Кто кричал?

-- Теперь уже поздно, -- сдавленно пробормотал Одрин, поднимая голову и утирая ладонью позеленевшее лицо, -- главное, чтобы не насмерть, а остальное -- ерунда.

-- А ну-ка дай сюда! -- это пришедший в себя лекарь выхватил у Одрина бумагу с толкованием и уткнулся в нее носом. -- С ума сошел, -- удовлетворенно кивнул дедка после недолгого чтения и выразительно уставился на мевретта. -- А ты знаешь, что Гильдия алхимиков уже давным-давно запретила использовать в эликсирах вымя жабы? В связи с истреблением поголовья на Гнилом Болоте?