Вольфганг Хольбайн - Кольцо нибелунгов

На льняном покрывале лежала Эльза. Ее простое серое платье было расстегнуто, лицо расслаблено, а глаза закрыты. Она размеренно дышала, прижавшись щекой к его накидке.

Гернот медленно подошел к кровати. От легкого дыхания девушки ворсинки на меховой оторочке чуть заметно подрагивали. Во сне Эльза тихонько поскуливала. Гернот пожалел, что он не художник, иначе с удовольствием запечатлел бы в красках этот прекрасный образ. Жаль, что он не был и бардом, чтобы воспеть ее в песнях. Но вот если бы он был богом, то мир замер бы в этот день, дабы навеки сохранить чудесную картину.

Гернот осторожно сел рядом с Эльзой, не сводя глаз с ее лица. Оно казалось ему воплощением покоя и красоты, которого Гернот даже представить себе не мог. Все, чем была для него Эльза, настолько отличалось от придворных интриг и стремления к власти, что принц необычайно остро ощутил свою любовь к этой девушке. Она была его силой, его совестью и его жизнью. Сейчас он с болью вспоминал каждый час, который провел без нее, и запретил себе даже думать о том, чтобы покинуть ее снова.

Время утратило свое значение, минуты пролетали, и в какой-то момент его голова коснулась подушки, лицо оказалось рядом с лицом любимой и он взял ее за руку. Не просыпаясь, Эльза прильнула к нему, и они уснули, единые в своей любви.

Они все занимались и занимались любовью в покоях принцессы, пока Кримгильда в изнеможении и счастье уже не способна была найти счет их страсти.

— Так ты по мне скучал? — спросила она после того, как Зигфрид достиг очередного пика наслаждения.

Тяжело дыша, он по-мальчишески озорно улыбнулся.

— Я скучал еще больше и сейчас собираюсь наверстать каждую ночь без тебя.

Она обвила руками шею Зигфрида и поцеловала соленую капельку пота на его лбу.

— Мое тело жаждало тебя так же, как и моя душа, — с нежностью прошептала Кримгильда. — Мне казалось, что крик моего тела был слышен даже в Исландии.

Зигфрид откинулся на кровати, довольный и усталый.

— Исландия. Да уж, не лучшее место в этом мире, холодное и неприветливое.

— Как и королева этой страны, — улыбаясь, заметила Кримгильда.

В комнату ворвался ледяной ветер, словно сам разговор об Исландии вызвал духов этой страны. Зигфриду не хотелось рассказывать о своей ссоре с Брюнгильдой, и он с нарочитым спокойствием произнес:

— Она будет Гунтеру хорошей королевой и сильной спутницей жизни.

Кримгильда посмотрела на него с наигранным возмущением, и он поспешно добавил:

— Точно так же, как и ты будешь мне хорошей королевой и сильной спутницей жизни.

— Мужчинам этого двора повезло со своими женщинами, — рассмеялась принцесса, но тут же, посерьезнев, сказала: — И все же я рада, что мы после свадьбы уезжаем в Ксантен. С тех пор как Брюнгильда появилась в замке, мне здесь уже не так уютно, как раньше.

Зигфрид нахмурился.

— Она выказывает тебе неуважение? Она как-то не так с тобой обращается?

Кримгильда погладила его по щеке.

— Нет… Просто она… неприветливая и к тому же все время старается не находиться со мной в одном помещении.

— Дай ей время, — ответил Зигфрид. — Брюнгильда отказалась от своей родины и короны. Она научится любить тебя. Тебя невозможно не полюбить.

Они поцеловались, и из их поцелуя снова родилась страсть.

На карте Бургундии, нарисованной на выдубленной коже, в ярких красках был изображен Рейнталь. На карте были отмечены реки и леса, города и границы. Гунтер следил за пальцем Брюнгильды, скользившим по карте, и, как только он останавливался, король объяснял ей условный знак.

— Виноградники на юго-востоке. Там на лозах висят настолько сочные гроздья, что их хочется съесть, не дожидаясь, когда они превратятся в вино. Но тот, кто пробовал хотя бы каплю бургундского вина, сумеет оценить время, которое делает это вино столь великолепным.

Брюнгильда указала на темно-зеленое пятно, и Гунтер снова стал серьезным.

— Это лес нибелунгов. Вряд ли кто-то отважится туда отправиться даже после того, как Зигфрид убил Фафнира.

— Легенда о драконе дошла и до нас в Исландию, — пробормотала королева.

Гунтер взглянул на невесту, рассчитывая на уважение с ее стороны.

— Фафнир может быть чем угодно, только не легендой. Это чудовище убило моих отца и брата.

Она посмотрела ему в глаза.

— Если бы я знала, что Фафнир — это не просто бабские сказки, то пришла бы сюда сама, чтобы убить его. Череп дракона великолепно смотрелся бы в моем тронном зале.

Голос Брюнгильды звучал весело, но Гунтер почувствовал в ее словах оттенок презрения и решил поставить свою суженую на место.

— Вам не кажется, что коль я победил вас, а дракон победил меня, то вам вряд ли удалось бы одолеть Фафнира? — спросил король, усмехаясь.

Брюнгильда задумалась, подбирая слова.

— Да, очевидно, это так. И все же я не могу поверить, что дракон мог одержать верх надо мной. Возможно, не следует делать скоропалительных выводов о том, кто кого сильнее.

Гунтер отхлебнул вина.

— Что ж, тут рассуждать не о чем. Судьба дракона, как и ваша судьба, уже решена. Лес нибелунгов теперь безопасен, как и королевство.

Брюнгильда с уважением отнеслась к его намерению сменить тему.

— Я думаю, мне следует почаще ездить в этот лес, когда мы отпразднуем свадьбу. Нужно показать народу, что никакой опасности там больше нет.

— Давно мы не ездили кататься на лошадях, — сказала принцесса.

Она отпустила поводья, и ее лошадь спокойно пошла по лесу, в котором осень уже принялась раскрашивать листья в красный и желтый цвета.

Гернот, сидевший на белом коне, скакал рядом с сестрой.

— У нас просто не было такой возможности с тех пор, как ты обручилась с бывшим кузнецом, — заметил он. — Ходят слухи, что ты начала исполнять супружеские обязанности еще до свадьбы.

Кримгильда изумленно взглянула на него.

— Что за гнусные сплетни? — возмущенно воскликнула она. — Неужели я похожа на шлюху, которая готова продать себя за пару монет?

Принц равнодушно пожал плечами:

— Может, ты хочешь обвинить этих сплетников в клевете? В твоем ответе, признаться, я не услышал однозначного отрицания.

Кримгильда шутливо шлепнула брата по руке.

— Маленький принц слишком уж любопытен для человека, который сам влюблен.

Гернот покраснел, и она рассмеялась.

— Не смущайся. Сейчас мы должны поговорить о более важных вещах.

Принц замолчал, чувствуя, что момент доверительного разговора прошел. Теперь он уже выступал не в роли ее брата, а в роли шпиона.