Линси Сэндс - Высокий, тёмный и голодный

От волнения Бастьен пробежался рукой по волосам. Маргарет Аржено — самая раздражающая, самая вмешивающаяся… А сейчас собралась решать проблемы Винсента. По крайней мере, какое-то время…

— Извини, Винни, — пробормотал он себе под нос. При мысли о хаосе, который свалится на голову его кузена, легкая улыбка тронула его губы, но быстро померкла. Насколько бы надоедливой и настырной не была Маргарет Аржено, она всегда получала то, что хотела. Она сумела вернуть Люцерну Кейт, когда та улетела от него в Нью-Йорк. И она договорилась с Томасом, чтобы свести вместе Этьена и Рейчел, когда те расстались. Жаль, что она не подумала, как вернуть ему Терри.

Ну, не то, чтобы он хотел ее вмешательства… убеждал себя Бастьен.

Мередит говорила по телефону, когда Терри зашла в офис. Секретарь внезапно оборвала себя на середине фразы и уставилась на посетительницу. Затем повесила трубку без слов прощания или объяснений тому, с кем разговаривала:

— Я рада тебя видеть.

Терри улыбнулась:

— Мне тоже приятно видеть тебя, Мередит.

— Терри, поверь мне, тебе не так приятно, как мне. — Мередит встала, взяла свою сумочку и куртку и обошла вокруг стола. — У него несчастный вид и дурное настроение с тех пор, как он вернулся из Англии. Ты знаешь, он любит тебя.

— Да. — Терри улыбнулась. — Он сказал мне это в Хаддерсфилде. Проблема была в том, смогу ли я примириться с тем, кем вы все являетесь.

Кейт объяснила, что большинство сотрудников верхнего уровня тоже вампиры. В "Аржено Энтерпрайзис" было много тех, которые таковыми не являлись, но самые ответственные должности занимали им подобные. Это устраняло возможность, что какой-то недовольный работник разболтает остальному миру, кто они такие.

Мередит остановилась перед ней и кивнула:

— А теперь?

— А теперь я безработная, бездомная и нахожусь здесь, — пробормотала Терри. Она уволилась с работы и даже умудрилась продать свой коттедж до того, как уехала, и теперь собиралась искать работу в Америке или Торонто, или где угодно еще, где бы они с Бастьеном не остановились. Если она все еще ему нужна.

Улыбнувшись, Мередит наклонилась и обняла ее.

— Добро пожаловать в семью, — сказала она, а затем повернулась и указала на дверь кабинета Бастьена. — Она не заперта. Он будет счастлив видеть тебя. А я собираюсь на ранний ленч.

— Спасибо, — тихо произнесла Терри. Перед тем, как постучать в дверь, она подождала, пока женщина покинет офис. А потом, услышав раздраженное "войдите" Бастьена, позволила себе ступить в кабинет.

— Мередит, куда, черт возьми, подевалась… — его раздосадованный тон голоса исчез, как только он взглянул вверх и увидел ее. — Терри.

— Ты никуда не девал меня, а оставил в Хаддерсфилде. — Она закрыла дверь и пересекла комнату, внезапно поняв, что Кейт и Мередит ошибались, когда сказали, что он будет счастлив видеть ее. Он не выглядел счастливым.

Бастьен впал в ступор на минуту, а затем повторил про себя свои последние слова: "Мередит, куда, черт возьми, подевалась… Терри".

К нему вернулась способность мыслить.

— Я ждал два дня.

— Я очень медленно думаю, — виновато сказала Терри. — И иногда я толстокожая. Ко мне должна была прийти Кейт, чтобы я смогла покончить со своими старыми презумпциями.

— Старыми презумпциями?

— Ну, ты знаешь. Тридцать три года воспитания на фильмах о вампирах могут оставить определенное впечатление, — пожав плечами, объяснила Терри. — Я зациклилась на слове, не видя мужчину. Или женщину… не важно. — Она остановилась перед столом. — Я даже боялась Кейт, когда она впервые появилась в моем кабинете в Лидсе.

— Кейт приезжала в университет?

Терри кивнула. Легкая улыбка тронула ее губы:

— Она сказала, что была уверена, что ты пропустишь объяснительную часть.

— Я не пропустил объяснительную часть, — огрызнулся Бастьен.

— "Ты когда-нибудь видела фильм "Американский оборотень в Лондоне"? — процитировала Терри. Она покачала головой и засмеялась.

Бастьен покраснел. Ну, ладно, может, начало было не совсем гладким. С тех пор он придумал по меньшей мере дюжину вариантов, с которых можно было начать.

— Я находился под небольшим давлением, — попытался оправдаться он, потом, устало пожав печами, сел обратно в свое кресло и посмотрел на нее. — Ты собираешься сказать, зачем ты здесь? Или тебе нравиться издеваться надо мной?

— Я здесь, потому что люблю тебя. — "Это звучит обнадеживающе", — подумал Бастьен. Его тело напряглось. — И потому, что надеюсь: ты все еще любишь меня.

Бастьен с минуту просто пристально смотрел на нее. Часть его хотела перепрыгнуть через стол, схватить ее в объятия и показать, насколько сильно он еще любит ее, другая — призывала к осторожности.

— А что насчет, — он указал на свое тело, — моего состояния здоровья?

— Состояния здоровья? — Терри рассмеялась.

— Ты знаешь, о чем я, — устало вздохнул Бастьен.

Она заколебалась, а затем спросила:

— Бастьен, ты все еще любишь меня? Или тебе обидно потому, что мне потребовалось время, чтобы подумать, и ты теперь не уверен, хочешь ли каких-либо отношений со мной?

— Я все еще люблю тебя, — признался он. — И буду любить вечно. Или, по крайней мере, следующие четыре или пять сотен лет. А потом… мы могли бы поработать над этим.

Терри усмехнулась и обошла вокруг стола.

Бастьен наблюдал за ней, будучи не в состоянии двинуться. Он все еще опасался. А затем воскликнул "ууух", когда она прыгнула ему на колени.

— Я могу принять твое "состояние здоровья", — сказала ему его женщина. — И я хочу провести свою жизнь, какой бы долгой она ни была, с тобой. А сейчас, если ты не возражаешь, займись со мной любовью. Пожалуйста. — Она скользнула руками по его плечам. — Я знаю, что нам все еще нужно поговорить, но мне действительно необходимо снова чувствовать себя как можно ближе к тебе. С тех пор, как ты уехал, я ощущала холод и страх.

Впервые за последние три недели Бастьен почувствовал, как его покидает чувство оцепенения, и это место занимает сострадание. Его переполняли холод, страх и одиночество. Было похоже, что счастье ушло вместе с ней. Бастьен позволил рукам скользнуть вокруг ее талии и опустил голову, чтобы поцеловать ее.

Она была теплой в его объятиях, ее губы — сладкими, но как только он поймал ртом ее дыхание, в Бастьене взорвалась страсть, расползающаяся по всему телу. Он скучал по ней. Ему не хватало прикосновений, разговоров или того, что она просто находилась рядом. И он скучал по ее вздохам, стонам, тому, как двигалось ее тело.