Мария Гинзбург - Лес великого страха

Вилли и Ринке принялись за еду.

– Карина-то скоро там? – спросил Ринке у Сабрины.

Ведьма стрельнула глазками:

– Они там со Светланой вдвоем остались… Это обычно надолго.

Раздался грохот – вернувшиеся из кухни тролли сдвигали столы.

– Я думал, что мы не дойдем, – сказал Гёса Зарине. – Сдохнем в этом жутком лесу.

– Я тоже, – кивнула экенка.

Перехватив взгляд Ринке, наемник осклабился.

– Не обижайся, – сказал он. – Горы тебе тоже вряд ли понравились бы.

– Давайте за это и выпьем, – предложила Зарина.

– За что? – спросил эльф. – За мою заочную ненависть к горам?

– За успешное завершение похода, – сердито ответила экенка.

– А, за это с удовольствием, – сказал Ринке и поднял кружку.

Гёса чокнулся с ним так сильно, что часть пива эльфа перелилась в кружку экена, а часть выплеснулась на пол между столами.

– Знаешь, откуда появился этот обычай? – усмехнулся Гёса. – Чокаться, в смысле?

– Знаю, – кивнул эльф. – Обычай появился для того, чтобы проверить, не отравлено ли пиво в чаше.

Кто сказал, что тролли глупы.Любят дам, вино и срам?Кто сказал, что тролли грубы?Тот дурак, наверно, сам!

Столы затрещали под тяжелыми лапами троллей, но выдержали. Очевидно, мебель в таверне делалась из расчета именно на такие случаи.

Мы прекрасны, мы ужасны!Мы коварны и опасны,Мы нежны, коварны мы!Мы лихие плясуны!

– Какое хорошее у вас пиво, – наблюдая за танцем, добродушно заметил некромант.

Ринке покосился на него. Прислонившись к стене, Квалмэхтар набивал трубку.

– Эт не пиво забористое, а тролли задиристые, – возразила Хэлл. – Помахай кувалдой на медных рудниках все лето – еще не так запляшешь. Это эльфам уже и суп жидкий, и жемчуг мелкий…

– Это ж какая экономия выходит на сосудорасширяющих и диссоциирующих декоктах, – усмехнулся маг и разжег трубку. – Мне, что ль, в шахтеры податься?

Ринке ел. Свинина просто таяла во рту, а капуста оказалась и в меру посолена, и в меру протушена. Чего еще можно было желать после завершения столь трудного похода и чудесного купания?

Выпустив пару колечек дыма, Квалмэхтар рассеянно закончил в такт мыслям эльфа:

– Да, как мало нужно для счастья…

– А, так что там у тебя с богом Хаоса? – спросила Хэлл. – Он тебя осчастливил своим благословением?

Некромант грустно развел руками.

– Морана, – крикнула гномица. – Не благословишь тут красавца одного?

Хозяйка таверны посмотрела на упомянутого красавца и спросила:

– Благословить, конечно, можно. А вас отдача не замучает? Вы кроме «Черного и серого» читали что-нибудь?

Квалмэхтар откашлялся.

– И не только читали, госпожа Морана, – ответил маг. – Меня учил Разрушитель Игнат по своей «Паутине несказанных слов». А еще – ну так, для себя – я освоил все заклинания, которые приводит Ульвхаарт в своем «Ночном вое».

Глаза хозяйки таверны блеснули.

– Вы учились в Зойберкунстшуле? – уже гораздо вежливее спросила она. – Тогда у вас должен быть медальон. Да вы подойдите сюда, незачем орать через всю таверну.

Некромант поднялся. Горгулья недовольно фыркнула и села, оглядываясь с самым изумленным видом. Свет факела, отразившись в кольчуге Квалмэхтара, рассыпался на тысячу ярких бликов. Ринке узнал боремский способ плетения стального полотна. Не очень красивый, грубоватый, но ничуть не менее надежный, чем тот, которым пользовались гномы Эммин-ну-Фуин. В их кольчугах ходил весь Железный Лес. Очевидно, маг приобрел кольчугу еще во время учебы. По просьбе хозяев, гости ходили в таверне без оружия. Но на доспехи запрет, как видно, не распространялся.

Квалмэхтар притушил трубку, оставил ее на столе и подошел к стойке, на ходу вытаскивая из-под кольчуги медальон.

– Что-то Сташи долго нет… Видимо, кто-то из троллей пришелся ей по вкусу, – сказал Ринке.

Вилли хмыкнул. То, что у официантки нет тени, он заметил сразу.

– Пойду, закажу еще пива, – сообщил Ринке.

– И вот этой закуски попроси еще, – сказал Вилли и вывалил остатки «Пороха с перчинкой» к себе в тарелку.

– Кстати, нам пироги обещали, – напомнила Сабрина, когда эльф проходил мимо их стола. – Напомни, ладно?

Ринке улыбнулся и кивнул.

– Темные силы, светлые силы, Морана сегодня тесто месила, – пропела Хэлл и приложилась к своей кружке. Гномица подцепила вилкой крысу и закончила уже с набитым ртом: – Некросу – крысу, кирасу – на кису, в бочке с рассолом ты выловил вису…

Когда эльф подошел к стойке, Квалмэхтар уже был там. Морана задумчиво вертела в руках медальон.

– Даже и не знаю, – сказала хозяйка таверны. – Вы понимаете, кому вам придется служить?

– Да, – сказал Квалмэхтар. – Я и так служу вам всю жизнь, Морана. Но так я буду более полезен.

– Медальон-то настоящий, – глядя прямо в глаза магу, отвечала хозяйка таверны. – Но вот вы… не сочтите за обиду… вы какой-то поддельный.

– Аура имеет такой вид из-за того, что у меня каналы искривлены. Я сам их переплел, чтобы эффективнее втягивать мертвую силу, – терпеливо сказал Квалмэхтар. – Если же я буду иметь прямой доступ к источнику Цин, я приведу свою ауру в обычный вид. Никто не будет знать, что я могу пользоваться мертвой силой. – Он усмехнулся и добавил: – До тех пор, пока я ее не призову. Настоящая война всегда начинается вдруг, не правда ли?

Морана покачала головой.

– А ежели он еще и некромов поднимет – их в хозяйстве приспособить можно, – со своего места добавила Хэлл. – Мясо, которое работает, бывает полезнее того, что в могиле.

– Извините, – сказал Ринке. – Нам бы пива и пирогов, если уже поспели.

– Сейчас Сташи принесет, – ответила Морана рассеянно.

– А Тавартэр из отряда Энедики – не ваш родственник? – обратился Ринке к некроманту. – Вы ведь вроде тоже из нандор. Да и внешне похожи…

– Он мой родной брат, – ответил маг.

– Славный боец ваш брат, – сказал эльф. – Я его хорошо знаю. Исполнителен, никаких рассуждений, никаких жалоб.

– Это у нас семейное, – вежливо отозвался Квалмэхтар.

Морана тряхнула головой.

– Хорошо, – сказала она, обращаясь к некроманту. – Вы получите желаемое. Дайте мне левую руку.

Некромант протянул ей руку. Пламя факелов, освещавших таверну, в этот миг стало тусклее, языки пламени прижались и нагнулись вниз, словно кто-то подул на них все разом. Песня троллей стихла, они даже перестали пристукивать пятками, на миг сбившись с ритма. Ринке торопливо отвернулся и направился к своему столу.

– Господин эльф, – окликнула его Морана.

Ринке обернулся. Он не хотел видеть мага, которого скручивали судороги. Его голову, запрокинутую назад так, словно у некроманта была сломана шея – подбородок Квалмэхтара смотрел в низкий потолок таверны. Струйку крови, текущую от носа к виску через всю щеку ленивым зигзагом. Кровотечение из носа означало, что у Квалмэхтара перегружены каналы Чи Воды. Впрочем, этого следовало ожидать. Некромант был магом Огня, а Морана черпала Чи из Воды. При совмещении двух антагонистичных стихий тот из волшебников, кто был слабее в магическом плане, испытывал всю гамму чувств, которую может доставить боль.