Майя Ахмедова - Ледяная Королева

— И с какого вопроса начинать? — лучезарно улыбнулся этот авантюрист, пересаживаясь подальше — так, на всякий случай.

— С последнего, разумеется!

— То есть — как? Ничего сложного. Тебе понадобятся семь новых свечей…

— Подожди-ка, лучше запишу. — И я, спешно раскопав блокнотик, добросовестно законспектировала все, что говорил Дин. — Слушай, раз уж все так просто, почему тогда любой желающий не может провести эту процедуру?

— Потому, что имеет значение, кто этот самый желающий. Получится только у того, кого и в самом деле отметили своей милостью боги, а подобные счастливчики встречаются нечасто, так что местная знахарка не зря заламывает цену. Что же касается зачем… Почему бы и не помочь влюбленным? Тем более что эти люди нас приняли с распростертыми объятиями, ни гроша ни за что не спросив…

Я же, стягивая в хвост просохшие волосы, думала о другом.

— Ты мне вот что скажи: почему будущего тестя волновало не положение дочери еще до сговора, а только вопрос отцовства?

— Очень даже волновало — ты же видела, как он радовался!

— Вот это меня и удивляет…

Дин как-то странно посмотрел на меня, потом тряхнул головой.

— Все время забываю, что ты нездешняя! Видишь ли, у нас традиционно считается добрым знаком, когда девушка еще до свадьбы доказывает свою способность быть матерью. Говорят, что так сами боги одобряют союз этих людей, давая жизнь их продолжению — ребенку. Поэтому, кстати, на самом деле важно не ошибиться насчет отца, иначе жизнь всех задействованных лиц пойдет наперекосяк.

— О как! — уважительно протянула я, припоминая, что читала о чем-то подобном. Вроде бы похожие традиции встречаются и у каких-то наших народов. — Довольно мудро, я бы сказала…

Тут нас позвали вниз. Жилая половина, где обитало многочисленное хозяйское семейство, была отделена от собственно харчевни бревенчатой стеной с высокой дубовой дверью. Нас немедля усадили за длинный стол и перезнакомили со всеми домочадцами. Старшенькая, за которую так переживал отец, оказалась весьма симпатичной сдобной смугляночкой с ямочками на щеках и толстущей, цвета воронова крыла косой до пояса. Она по каждому поводу очаровательно заливалась румянцем, что, впрочем, нисколько не помешало ей тут же начать строить глазки принцу. Н-да, странно даже, что ухажеров у нее было так немного… Или это папаша знал только двоих?

Еще четверо детей мал мала меньше оживленно галдели напротив, а почтенная мать семейства — этакая моложавая добродушная матрона — как раз выплывала из кухни с большим блюдом в руках. Наши попутчики уже сидели за столом рядом с высоким сутулым старцем — дядей хозяина — и низенькой шустрой говорливой старушкой — мамой хозяйки. Было вполне по-семейному — шумно и весело.

По случаю приезда гостей на столе помимо весьма впечатляющего натюрморта из разнообразных блюд гордо возвышались объемистые бутыли с вином и «самодуром», и после первой же чарки стало совсем хорошо и душевно. Нас потчевали со всех сторон, то и дело подкладывая на тарелки то картошку с грибами, то жареные бараньи ребрышки, то еще какую-то снедь. Вскоре пришлось незаметно ослабить пояс и откинуться на высокую спинку стула.

Моим вниманием завладела огромная копченая рыбина, которая красовалась на том самом блюде в опасной близости от меня. Я в любое время года неравнодушна к хорошей рыбе, а если учесть, какая в последнее время с этим продуктом у нас была напряженка, то неудивительно, что я дала себе волю. С другой стороны блюда вовсю орудовала старшая дочь, постреливая в мою сторону вишневыми глазищами и застенчиво улыбаясь. Я краем глаза успела заметить, что хозяин, видя, как благодаря нашим совместным стараниям от рыбы остаются лишь приятные воспоминания, вопросительно покосился в сторону Дина. Тот, с невинным видом пожав плечами, попытался подсунуть мне соленые грибы — в качестве эксперимента, надо полагать. Мне вообще-то было совсем одноцветно, что там они себе напридумывали, но принцу для порядка я все-таки наступила под столом на ногу, а он, сдержанно улыбаясь, подлил мне вина.

После трапезы избранная компания — родители с дочкой в качестве клиентов, Кадор с приказчиком в качестве свидетелей, Дин со мной в качестве экспертов — перешла в небольшую комнату по соседству с трапезной, где на столе уже было приготовлено все необходимое для затеянного следствия. Ни на йоту не отступая от выданных принцем инструкций, я поставила в центр металлического резного подноса плоское бронзовое блюдо с водой и аккуратно укрепила свечи. Дин с помощью кресала запалил их — четыре по углам подноса, три на равном расстоянии друг от друга по самому краю блюда.

Я подвела смуглянку ближе, коснулась острием длинной иглы пламени всех свечей по очереди и, проговорив ключевое слово заклинания, осторожно уколола тонкую жилку на левом запястье девушки. Полновесные темные капли размеренно падали в блюдо с водой, а я тихим шепотом читала заученный текст. По сути, это было сложно зарифмованное обращение ко всем семи богам — просьба открыть истину, дабы помочь заключению на земле брака, одобренного ими на небесах. Наконец прозвучала последняя фраза, в которой восхвалялась мудрость небожителей, — и девушка отступила назад, прижимая к ранке платочек, а я резким выдохом погасила свечи. Все выжидательно притихли.

В наступившей глухой темноте постепенно забрезжил какой-то свет, неяркий, но вполне различимый. Это начала излучать собственное призрачно-серебристое сияние посудина с водой, и во все набирающем силу потоке света на неподвижной поверхности стали проступать черты человеческого лица. Прошло несколько томительных минут, прежде чем портрет оформился окончательно.

Первым над водяным зеркалом склонился Диторн, потом подтянулись и остальные. Я отступила в сторону, чтобы не мешать опознанию. Дин приобнял меня за плечи, шепнул:

— Умница, все сделала правильно!

— Это несложно, был бы учитель хороший! — Я потерлась носом о его плечо.

В этот момент у стола загомонили, и мы подошли поближе. Виновница всей этой кутерьмы стояла сбоку стола и, потупив глазки, водила кончиком туфли по крашеной половице. Мать и так и этак вертела блюдо, видимо не веря своим глазам, а отец, глядя в одну точку и держась за сердце, пытался дрожащей рукой расстегнуть ворот плотной рубашки. Кадор перехватил мой озадаченный взгляд и, понизив голос, пояснил:

— С женихами, видишь ли, неувязка получилась. Гадали-то, который из двоих, а отец ребенка и вовсе кто-то третий…

— Кто-то! — Диторн успел немного прийти в себя. — Новый помощник коменданта нашего городского гарнизона! И что теперь?! Удружила дочь, ничего не скажешь!