Алан Фостер - Чародей с гитарой

Вдруг в глазах Джон-Тома потемнело – он получил удар сзади и снизу. Лихорадочно отмахнулся посохом и повернулся. Удар посоха пришелся по чему-то мягкому, податливому.

Тут зрение его, да и чувства вообще охватил какой-то туман. А потом все смешалось, в том числе и звуки борьбы. Мысли ползли, как сквозь желе. Джон-Том еще слышал крики и визг, но шум схватки уже успел отодвинуться далеко.

Тонкий голосишко Талеи все еще выкрикивал оскорбления, подначивал и ругался Мадж. Флор извергала боевые кличи на занимательной смеси английского и испанского. Последним, что он увидел из-под этого темного покрывала, было звездное небо с редкими дождевыми облаками, голубой серпик месяца меж острых крыш, поднимавшихся к небу сложенными ладонями. Он понадеялся, что молятся они за него.

А потом все исчезло вместе с остатками сознания…

Глава 20

Сперва он подумал, что в голову каким-то путем пробралась муха, забилась под череп и пытается выбраться. А потом понял, что жужжание доносится откуда-то снаружи, и попытался определить расположение источника.

На грубо сколоченном деревянном столе горела масляная лампа. Кто-то невидимый проговорил:

– Он очнулся!

Немедленно затопали многочисленные ноги. Джон-Том с трудом сел. Сила тяжести или что-то другое тянуло затылок книзу. Он сморщился от боли, которая словно бы стекала к основанию шеи и ниже – по позвоночнику.

Джон-Том обнаружил, что сидит на топчане. Тусклые лампы освещали знакомые очертания посоха и дуары прислоненных к дальней стене.

Пожитки его охраняли двое людей из тех, что дрались с ним. У одного лоб и ухо закрывала повязка. Глаз другого затянула пурпурная опухоль, рот также обнаруживал следы удара.

Обычно человек крайне миролюбивый, Джон-Том испытал абсолютно несвойственное ему, но тем не менее неподдельное удовольствие при виде повреждений, причиненных им с друзьями нападавшей шайке. Он уже решил было броситься к дубинке, когда слева открылась дверь и внутрь вошло с полдюжины человек.

Наклонившись вперед, юноша, к собственному разочарованию, ничего не увидел за дверью – только неярко освещенный коридор. Впрочем, издали слышался разговор.

Новоприбывшие расположились в комнате, трое – перед дверью. Зажгли новые лампы. На лицах пленивших Джон-Тома написана была решимость. Другое трио уселось за стол. Принесли грубой работы кубки, пару блюд, на которых дымились груды мяса и какого-то вареного корнеплода, родственного картофелю. Пленник и похитители с интересом разглядывали друг друга.

А потом один из трех сидевших обратился к нему, и Джон-Том узнал блондина, распоряжавшегося на улице.

– Ты голоден? – Джон-Том покачал головой. – Пить хочешь? – Отрицательному движению на этот раз сопутствовали улыбка и непристойный жест. Джон-Том мыслил сейчас не как будущий адвокат. Голова его кружилась, и он был, пожалуй, чуточку не в себе.

Его жесты и молчание ни в коей мере не расстроили допрашивающего. Тот пожал плечами и проговорил:

– Бери. Смотри, как надо.

Взяв псевдокартофелину, он помазал ее сверху какой-то прозрачной глазурью, зачерпнув ложкой из небольшого горшочка. Откусил и шумно зачавкал. По подбородку на грудь потек жир.

Прикончив с половину клубня, он вновь поглядел на Джон-Тома и без стеснения спросил:

– Голова не болит?

– Сам знаешь, черт, как болит, – отверз уста Джон-Том, чувствуя вздувающуюся на затылке шишку.

– Нам жаль, что так получилось. – К удивлению Джон-Тома, голос человека звучал вполне искренне. – Но ты не пошел бы к нам по собственной воле, а времени на переговоры уже не оставалось. Вот-вот мог нагрянуть патруль.

– Ну а ты сам-то пошел бы с дюжиной головорезов, преградивших тебе путь на незнакомой улице?

Блондин сухо улыбнулся.

– Наверно, нет. Согласен, особого такта мы не проявили. Но ты должен был пойти с нами, тебя следовало отделить от животных.

При этих словах Джон-Том беспокойно оглядел комнату. Вопросов не осталось – он был единственным пленником.

– А где остальные? Где мои друзья?

– Там, где мы их оставили, – в переулках Вольной Четверти. Нет, их не увечили, – добавил он, заметив, что Джон-Том готов подняться с топчана. – Наши в худшем состоянии. Мы просто увели тебя в сторону от свалки, когда удалось тебя усыпить.

– Почему именно меня? – Джон-Том припал спиной к каменной стенке. – Что во мне такого особенного?

Крепкий главарь в упор поглядел на него.

– Говорят, что ты – волшебник, чаропевец из другого мира. – Он казался скептически настроенным и одновременно стремился поделиться своими сомнениями.

– Да… да, совершенно верно. – Джон-Том потянулся и пошевелил пальцами. – Если вы через десять секунд не выпустите меня отсюда, придется всех превратить в грибы.

Главарь покачал головой, поглядел на пол и, подняв глаза, улыбнулся Джон-Тому. Сложив руки перед собой, он заявил:

– Чаропевцу для колдовства нужен музыкальный инструмент. – И он кивнул в сторону бдительно охраняемой дуары. – Не грози попусту. Я слыхал, что ты сумел заставить покориться речного дракона… Совместно с признанием этот факт в достаточной мере рекомендует тебя.

– А откуда тебе известно, что именно я заставил дракона покориться? Может быть, скажешь еще, что я просто пытаюсь тебя запугать? Маг-черепаха Клотагорб ждет нас в казарме, а он куда более могущественный чародей, чем я. Может быть, это он повелевает драконом и как раз в это время произносит жуткое заклинание, чтобы все вы растворились, как кусок рафинада.

– Мы знаем о твердопанцирном бездельнике, который сопутствует тебе. Известно нам и то, что он в настоящий момент обсуждает с огромным драконом всякую чушь в казармах у пристани. Мы узнали об этом не с помощью магии, а воспользовавшись целой сетью организованных и преданных наблюдателей и шпионов. – Последовала еще одна улыбка. – Иногда от нее больше прока, чем от магии.

Сеть, подумал Джон-Том. Зачем этот разговор об осведомителях? Что-то в этой комнате – может быть, позы людей, может быть, примененное ими оружие, лишающее сознания, но не жизни, – говорило, что перед ним не дешевые налетчики.

– На кого же вы шпионите? Или вы не жители города… Графства Поластринду?

– От рождения, – согласился мужчина, по комнате пробежал согласный ропот, – но не по склонности или верованиям.

– Ты меня разочаровываешь.

– Мы не хотим этого, – сказал человек, расцепив руки. – Мы хотим, чтобы ты примкнул к нам.

– Примкнул? К вам? Зачем? У меня нет времени ни для чего. Мы и так заняты чрезвычайно важным делом для всего вашего мира. – И юноша начал цитировать предупреждения Клотагорба о грядущих бедствиях.