Джин Вулф - Пыточных дел мастер

– Я понесу твой меч, Повелитель?

Предложение казалось вполне искренним, однако я вспомнил, какой заговор сплели Агия с братом, желая заполучить «Терминус Эсто, и со всею возможной твердостью сказал:

– Нет. Ни за что и никогда.

– Повелитель, мне больно видеть, как ты идешь пешком, неся его на плече. Должно быть, он очень тяжел!

Пока я объяснял (и это было чистой правдой), что меч вовсе не так тяжел, как кажется с виду, мы обогнули невысокий, покатый холмик и в полулиге впереди увидели прямую, широкую дорогу, ведшую к проему в Стене. Дорога была запружена телегами, фургонами и прочим транспортом. Люди возле ворот казались мелкими мошками, а тягловый скот – муравьями, волокущими к муравейнику былинки. Доктор Талое обернулся к нам, продолжая идти спиною вперед, и указал на Стену – так гордо, точно выстроил ее сам.

– Некоторые из вас, думаю, видят ее впервые. Северьян, дамы, бывали ли вы раньше так близко к Стене? Даже Иолента покачала головой.

– Нет, – ответил я. – Я всю жизнь провел так близко к центру города, что Стена, если подняться на самый верх башни, в зал со стеклянной крышей, и взглянуть на север, казалась лишь темной полоской на горизонте. Признаюсь, я поражен.

– На совесть работали древние, не так ли? Подумай – прошло столько тысячелетий, но осталось еще множество незастроенной земли, по которой мы шли сегодня! Городу есть куда расти! Я вижу, Балдандерс качает головой. Неужели ты не понимаешь, дражайший мой пациент, что на месте всех этих лугов и кущ однажды, в будущем, вырастут дома и пролягут улицы?

– Они – не для разрастания Нессуса, – отвечал Балдандерс.

– Конечно, конечно! Несомненно, ты уже побывал там и знаешь все досконально! – Доктор подмигнул нам. – Балдандерс старше меня и потому уверен, будто знает все на свете. Иногда.

Вскоре мы оказались шагах в ста от дороги, и внимание Иоленты привлекло движение.

– Если здесь есть наемные паланкины, ты должен нанять один для меня, – сказала она доктору. – Я не смогу играть вечером, если весь день буду идти пешком.

Он покачал головой.

– Ты забываешь, что у меня нет денег. Если ты отыщешь паланкин, то, конечно же, вольна нанять его, если хочешь. А если не сможешь играть вечером, твоя ученица заменит тебя.

– Моя ученица? Доктор указал на Доркас.

– Я уверен, ей не терпится попробовать себя в главной роли, и сыграет она на славу. Отчего я, по-твоему, позволил ей присоединиться к нам и участвовать в представлении? Так будет даже лучше – не придется писать еще одну женскую роль!

– Ты глуп. Она пойдет с Северьяном. Разве утром он не сказал, что собирается вернуться в город, искать… – Иолента шагнула ко мне, еще прекраснее в гневе. – Как ты назвал их – Мантильи?

– Пелерины.

Тут же человек, ехавший почти по самой обочине верхом на мерихипе, придержал своего скакуна.

– Если ты ищешь Пелерин, – сказал он, – нам по пути. Но не в город, а – туда, за ворота. Вчера ночью он ушли по этой дороге.

Ускорив шаг, я ухватился за луку его седла и спросил, уверен ли он в достоверности этой информации.

– Ночью я спал в гостинице, и прочие постояльцы разбудили меня, ринувшись на улицу за их благословением, – отвечал он. – Я выглянул в окно и увидел их шествие. Слуги тащили хоругви кверху ногами, жрицы рвали на себе одежды… – Лицо его – длинное, усталое, насмешливое – расколола пополам кривая улыбка. – Не знаю, что у них стряслось, но, ты уж поверь мне, уход их был впечатляющ и несомненен, как сказал медведь, стоя на поляне среди остатков пикника!

Доктор Талое склонился к Иоленте.

– Пожалуй, – шепнул он ей, – ангел мук и твоя ученица останутся с нами еще на некоторое время.

Как позже выяснилось, он был прав лишь отчасти. Без сомнения, вы, возможно, множество раз видевшие Стену и каждый день проезжавшие сквозь те или иные ее ворота, на чем свет стоит клянете мою нерасторопность, и все же я, прежде чем продолжить свое жизнеописание, ради пущей уверенности, скажу о ней несколько слов.

О высоте я уже говорил. Пожалуй, редкая птица сможет перелететь Стену – возможно, две или три, если не считать орла, огромного горного тераторниса, дикого гуся и им подобных. Именно такой вышины ожидал я, когда мы достигли подножия Стены: на этот счет ошибиться трудно, ибо она отчетливо видна на многие лиги вокруг, и облака, плывущие мимо нее, кажутся лишь рябью на глади озера. Сооружена она из того же черного металла, что и стены Цитадели, и потому, видимо, показалась мне не столь уж ужасной – все здания, которые видел я в городе, были выстроены из камня или кирпича, но материал Стены был знаком мне с раннего детства.

Но пройти в ворота оказалось – все равно что спуститься в шахту, и я не смог сдержать дрожи. Пожалуй, все вокруг, кроме доктора Талоса с Балдандерсом, чувствовали то же, что и я. Доркас крепче сжала мою руку, а Гефор опустил взгляд к земле. Иолента, похоже, считала, что доктор, с которым она только что ссорилась, обязательно защитит ее, но, когда он, не отреагировав на прикосновение к плечу, продолжал шагать вперед и по-прежнему беззаботно постукивать по мостовой тростью, к изумлению моему, оставила его и взялась за стремя человека, ехавшего верхом на мерихипе.

Над нами возвышались стены створа ворот, в которых через равные интервалы были прорезаны окна, застекленные неким материалом, гораздо прочнее и прозрачнее обычного стекла. За окнами виднелись силуэты – мужчины, женщины, и какие-то странные человекоподобные создания – возможно, какогены, существа, для которых аверн был обычным цветком, как для нас – маргаритка или иван-да-марья. Иные же казались зверьми, очень похожими на людей – странно было видеть разум во взгляде повернутой к окну рогатой головы и острые клыки в устах, раскрывшихся, дабы что-то сказать. Я спросил доктора Талоса, кто это такие.

– Солдаты, – отвечал он. – Пандуры Автарха… Иолента, от страха прижавшаяся полной грудью к бедру всадника на мерихипе, добавила шепотом:

– …чей пот – злато для подданных.

– Прямо – там, внутри Стены?

– Точно мыши. Впрочем, я так понимаю, при ее невероятной толщине там, внутри, места хватает. В коридорах и галереях ее обитает бесчисленное множество солдат, готовых оборонять Стену, подобно термитам северных пампасов, обороняющим свои земляные жилища со старый дуб высотой. Мы с Балдандерсом проходим ворота уже в четвертый раз – я уже рассказывал, что по пути на юг мы вошли в Нессус через эти ворота, а год спустя покинули его через другие, что зовутся Печальными. Недавно, возвращаясь с юга, мы шли через еще одни южные ворота – Хвалебные. И каждый раз любовались Стеной изнутри, как вы сейчас, и лица этих слуг Автарха так же взирали на нас. Не сомневаюсь, что среди них есть и те, кто выслеживает неких определенных преступников, и, завидев одного из таких, они устремятся наружу и схватят его.