Джин Вулф - Пыточных дел мастер

– Отвечай же, Северьян.

– Первого. Если она вообще имеется.

– То есть это – преданность личности правителя?

– Да, так как преемственности здесь нет.

– Животное, лежащее подле тебя, отдаст за тебя жизнь. Какого рода его преданность тебе?

– Первого?

Ответом мне было молчание. Я сел. Мастер Мальрубиус исчез. Исчез вместе с ним и Трискель – лишь бок мой еще хранил тепло его тела.

Глава 34

Утро

– Ты не спишь? – сказал доктор Талое. – Уверен, ты отменно выспался!

– Мне снился странный сон, – ответил я, озираясь вокруг.

– Здесь нет никого, кроме нас. Словно успокаивая ребенка, доктор указал на Балдандерса и спящих женщин.

– Мне снился мой пес. Он пропал несколько лет назад, а теперь будто бы вернулся и улегся рядом. Проснувшись, я еще чувствовал тепло его тела.

– Ты лежал совсем рядом с костром, – заметил доктор Талое. – Никакого пса здесь не было.

– А человека, одетого так же, как я? Доктор Талое покачал головой.

– Я не мог бы его не заметить!

– Но мог задремать.

– Разве что – раньше, еще вечером. Я бодрствую уже две стражи.

– Давай я постерегу сцену и декорации, – предложил я. – Поспи, если хочешь.

Суть состояла в том, что я просто-напросто боялся обратно ложиться.

Несколько мгновений доктор колебался.

– Весьма любезно с твоей стороны, – сказал он и растянулся на моем одеяле, усеянном капельками росы.

Я сел на его место, развернув кресло так, чтобы следить за костром. Некоторое время я оставался наедине со своими мыслями: сначала – об увиденном сне, затем – о Когте, всесильной реликвии, отданной случаем в мои руки. Наконец Иолента – к немалой радости моей – заворочалась, встала и потянулась, подняв изящные ручки к небу.

– Есть тут вода? – спросила она. – Мне нужно умыться.

Я ответил, что Балдандерс, по-моему, приносил воду для ужина откуда-то со стороны рощи. Кивнув, она отправилась на поиски ручья. Ну что ж, по крайней мере, ее пробуждение отвлекло на себя мои мысли… Я перевел взгляд с удалявшейся Иоленты на лежавшую ничком Доркас. Красота Иоленты была совершенна. Ни одна из женщин, что встречал я в жизни, не могла сравняться с нею. Высокая, статная Текла рядом с Иолентой показалась бы по-мужски грубоватой, а неяркая русоволосая Доркас выглядела бы совсем ребенком, как и Валерия, давно забытая девочка, встреченная мной в Атриуме Времени…

И все же к Иоленте меня не влекло так, как к Агии; я не любил ее так, как любил Теклу; не желал с нею того единства помыслов и чувств, что возникло между мною и Доркас. Да, меня влекло к ней, как влекло бы всякого, увидевшего ее, но влечение это было сродни влечению к женщине с картины. И, даже восхищаясь ее красотой, я не мог не заметить (еще накануне, на сцене), как неуклюже ходит она, столь грациозная, пока стоит неподвижно. Округлые бедра ее терлись друг о друга, словно красота обременяла ее подобно младенцу во чреве. Вернувшись из рощи, поблескивая капельками воды на ресницах, с лицом, чистым и совершенным, как изгиб радуги, она ничуть не нарушила моего ощущения одиночества.

– … я говорю: у нас остались фрукты, если хочешь. Доктор вчера велел оставить что-нибудь на завтрак.

Говорила она хрипловато, с легким придыханием – такой голос можно слушать, как музыку.

– Прости, – отвечал я, – я задумался. Да, от фруктов я не отказался бы. Очень любезно с твоей стороны.

– Если хочешь, пойди и возьми сам. Вон там, за стойкой с доспехами.

«Доспехи» были всего лишь тканью, натянутой на проволочный каркас и выкрашенной серебряной краской. За стойкой я отыскал старую корзину с кистью винограда, яблоком и гранатом.

– Я, пожалуй, тоже поем, – сказала Иолента. – Винограду.

Я отдал ей виноград и, решив, что Доркас, скорее всего, предпочла бы яблоко, положил его возле ее руки, а гранат взял себе.

– Выращен каким-нибудь экзультантским садовником под стеклянной крышей, – заметила Иолента, разглядывая свой виноград. – Для натурального рановато. Что ж, бродячая жизнь, наверное, не так уж плоха. И я получаю треть от сбора.

– Разве ты не выступала с доктором и Балдандерсом раньше?

– Ты не помнишь меня? Странно. – Бросив в рот виноградину, она – по крайней мере, так мне показалось – проглотила ее целиком. – Нет, не выступала. Только репетировала. Но эта девушка вклинилась в сюжет так внезапно, что все пришлось поменять.

– Наверное, я внес еще большую путаницу – она ведь появлялась на сцене гораздо реже.

– Да, но на тебя мы рассчитывали. На репетициях доктор Талое исполнял вместе со своей и твою роль и говорил то, что должен был говорить ты.

– Значит, он рассчитывал на мое возвращение… При этих словах доктор вздрогнул и сел. Сна у него не было ни в одном глазу.

– Конечно же, конечно! Ведь тогда, за завтраком, мы сказали тебе, где нас искать, и, не появись ты вчера вечером, не стали бы представлять «Великие Сцены Из» и подождали бы еще денек. Иолента, тебе отныне полагается не треть, а четверть поступлений – поделиться с партнершей будет только справедливо.

Иолента, пожав плечами, проглотила еще одну виноградину.

– Буди ее, Северьян. Пора трогаться. Я разбужу Балдандерса, и мы разделим деньги и ношу.

– Я не пойду с вами, – сказал я. Доктор вопросительно воззрился на меня.

– Мне нужно вернуться в город. Там у меня дело к Ордену Пелерин.

– Тогда ты можешь идти с нами до главной дороги. По ней будет гораздо скорее.

Быть может, оттого, что доктор не стал ни о чем расспрашивать, мне показалось, что он знает больше, чем хочет показать.

Иолента, не обращавшая внимания на нашу беседу, подавила зевок.

– До вечера мне нужно будет поспать еще, а то мои глаза будут выглядеть хуже, чем надо.

– Хорошо, – ответил я доктору, – но, когда мы выйдем к дороге, я должен буду покинуть вас.

Доктор, отвернувшись, уже будил великана, тряся его и охаживая по плечам тростью.

– Как пожелаешь, – сказал он – возможно, мне, возможно, Иоленте.

Я погладил Доркас по голове и шепнул ей на ухо, что пора вставать.

– Зачем ты это сделал? Мне снился такой прекрасный сон – очень подробный, все, как на самом деле…

– Мне – тоже. До того, как я проснулся.

– Значит, ты уже давно на ногах? А яблоко – мне?

– Боюсь, это – все, что достанется тебе на завтрак.

– А мне и не нужно большего. Взгляни, какое круглое, красное! Как там говорилось – «красен, как яблоки…». Нет, не помню. Хочешь откусить?

– Я уже ел. Мне достался гранат.

– Оно и заметно – у тебя все губы измазаны соком. Я уж решила, что ты всю ночь сосал кровь.

Наверное, слова ее здорово потрясли меня – Доркас тут же добавила: