Елизавета Дворецкая - Зеркало и чаша

При виде этого зрелища Моргавка, сейчас исполнявший обязанности сотника, застыл на месте. С ним была передовая сотня, и в его задачу входило по возможности выяснить состояние дел в городе и доложить князю и боярам, самому не ввязываясь в драку.

Хродгар поднял руку и сделал шаг вперед, давая знать, что хочет говорить.

— Вы — люди князя Зимобора? — перевел его вопрос Торгильс Умный, одолженный в качестве толмача.

— Да, — ответил Моргавка. — А вы от какого лешего взялись? Кто в городе?

— В городе правит королева Избрана, дочь Велебора.

— А! — невольно воскликнул Моргавка, и смоляне вокруг него зашумели. — А вы кто такие?

— Мое имя — Хродгар, сын Рагнемунда, мой отец был конунгом Западного Етланда. Я же принес клятву верности королеве Избране и буду защищать ее, как мне велит мой долг. Я вызываю князя Зимобора на поединок. Возвращайся и передай ему мой вызов.

Голос Хродгара звучал так уверенно и повелительно, что Моргавка не усомнился в его праве распоряжаться.

— На поединок? — повторил он.

— Да. Если боги отдадут мне победу, то князь Зимобор должен вернуться в свою страну, не входя в город, не вредя полям и посевам и не причиняя ущерба Плескову. Передай, что я буду ждать ответа здесь.

Подумав немного и посовещавшись с десятниками (которые в мирное время были кметями его собственного десятка в ближней дружине Зимобора), Моргавка велел половине сотни оставаться на месте и присматривать за действиями варягов, а сам отправился назад. Он опасался, что этот вызов — хитрость, призванная протянуть время или завлечь князя в ловушку.

Но Зимобор, услышав о вызове, испытал облегчение. Он не знал, откуда в Плескове взялся сын какого-то варяжского князя и почему он собирается защищать Избрану, но биться с мужчиной было неизмеримо легче, чем нападать на женщину. Не хотел бы он, чтобы Дивина узнала, как он пошел войной на собственную сестру!

И как раз ради Дивины ему приходилось торопиться. Весна наступила, ему пора было идти искать ее, свою невесту. Он не спал по ночам от тревоги, что пропустит время, что с окончанием весны ворота Той Стороны закроются для него и придется ждать еще целый год! Но он не мог заботиться о себе и своем счастье, бросив Смоленск. Один раз он уже пробовал это сделать, а повторять свои ошибки будет только безнадежный дурак.

— Я согласен! — торопливо ответил он Моргавке. — Гони скорее обратно, скажи ему, что я сейчас буду. Не откладывая. Сегодня же будем биться.

Зимобору был дорог каждый час. Чем скорее состоится этот поединок, тем быстрее можно будет перейти к переговорам с Избраной или ее здешними союзниками. Вот если бы скорее покончить с этим, чтобы сегодня войти в Плесков, тогда завтра уже можно будет приносить мирные клятвы. Имея такого союзника, Смоленск сможет не опасаться за свои северные границы. Вот только нужно сделать Избрану союзником. А для этого ее требовалось победить. Иначе она не склонит голову, и из этого соседства для Смоленска выйдет много неприятностей. Но если договоренности будут достигнуты, то уже через несколько дней он будет свободен и сможет заняться своими делами. Не нужна будет долгая изнурительная осада, обойдется без сражений, он сбережет силы, людей, время, главное — время, такое дорогое для него сейчас.

— Но ты — князь, тебе беречься надо... — говорил ему боярин Благодар.

— Давай-ка я на него выйду! — рявкнул Секач, но Зимобор только глянул на него, и воевода умолк.

Он вообще заметно присмирел с тех пор, как старший сын Велебора вернулся почти с того света. Посчитав, что Секача лучше иметь перед глазами, чем где-то вдали, злого и жаждущего мести, Зимобор оставил ему воеводское звание, и в этом походе Секачу предстояло показать, насколько он этого достоин.

— Женщина по сиротскому праву берет себе защитника, а я — мужчина, мне защитник не положен! — Зимобор положил руку на плечо Благодару, а потом стал натягивать стегач. — Сегодня все решим. А за меня не бойтесь.

В сопровождении своей ближней дружины выйдя из леса, Зимобор увидел варягов на том же пустыре. Затрубил рог, варяги зашевелились, поняв, что к ним явился ожидаемый противник. Окинув их взглядом, Зимобор сразу угадал вождя. Тот был скорее среднего роста и не поражал мощным сложением, хотя выглядел сильным и ловким. Но он держался так гордо, с таким сознанием своего достоинства и величия, что в нем легко было угадать вожака даже без позолоченных накладок на ножах меча и узорной оковки шлема. Даже в бой под стегач и кольчугу он надел крашеную синюю рубаху, все его оружие было дорогим и красивым, а поверх кольчуги на груди сияла широкая золотая цепь. Он быстро шел навстречу Зимобору, а за ним торопились знаменосец со стягом, оруженосец, судя по красному щиту и секире в руках, и еще четверо воинов, тоже в кольчугах и шлемах.

— Я — Зимобор, сын Велебора, князь Смоленска и всех подвластных ему земель, — начал Зимобор, и один из варягов тут же перевел противнику его слова. Кстати, толмача Зимобор узнал, тот уже не первый год служил в варяжской дружине Избраны. — Ты вызывал меня на поединок?

— Да, я, Хродгар, сын Рагнемунда, конунг Западного Етланда по происхождению и по праву, вызвал тебя на поединок, — подтвердил варяг. Шлем он держал в руке, и Зимобор видел молодое, остроносое, твердое и даже надменное лицо, с такой же горбинкой на сломанном носу, как у него самого. — Я рад, что ты показал себя мужчиной и принял мой вызов!

Казалось, он хотел подразнить Зимобора, чтобы раззадорить в нем боевой пыл, но Зимобор не обращал внимания, зная, что у варягов так принято. Его зацепило что-то другое, но он не сразу понял что...

— Постой... — Зимобор нахмурился, позабыв, что на вызов надо ответить. — Ты — сын Рагнемунда, говоришь... Твой отец — конунг Западного Етланда?

— Мой отец был конунгом Западного Етланда, — холодно и надменно ответил Хродгар. — Он доблестно погиб прошедшей зимой.

— Это он пытался отбить невесту, дочь... нет, внучку... — Зимобор с трудом вспоминал варяжские имена, но перед его глазами как наяву стояло мертвое лицо княжича Бранеслава, его синие глаза, светлые брови, ярко-красная кровавая струйка, текущая через бороду на грудь.

— Он сватался к йомфру Альви, внучке Ингольва, конунга восточных етов, — подтвердил Хродгар. — И был смертельно ранен в битве с ее прежним женихом. Откуда ты об этом знаешь?

Лицо его несколько смягчилось: ему было приятно, что ратная слава его отца докатилась и до этих далеких земель.

— Я тоже был в той битве, — ответил Зимобор. — На стороне ее прежнего жениха, Бранеслава, сына Столпомира.

Хродгар помолчал, потом обронил: