О. Шеремет - Большая Игра

Нет уж, если развлекаться, так по полной. Оставив её на попечение чуть более трезвых подруг, Адам протолкался к выходу из клуба. Мимо процокала конная полиция. Насвистывая, англичанин пошел вниз по Бурбону, рассчитывая, что Клот и сам найдет его, если захочет.

Прямо навстречу шли две высокие девушки, и Адам загляделся на одну. Та ответила заинтересованным взглядом, чуть замедлила шаг.

— Э… ты красивая, — бухнул Адам, уже подзабывший, как заводить знакомства с девушками на улице.

— Может, тогда подаришь мне за это парочку бус? — прищурилась незнакомка.

— А ты знаешь, что для этого надо сделать?

Вот у этой бюст был что надо: полупрозрачная кофточка красиво обтягивала округлую высокую грудь.

— Банально. Давай лучше я тебя поцелую?

— А давай, — согласился англичанин. Правильно, чего время на слова тратить…

Однако девушка имела ввиду именно то, что сказала. Проведя несколько весьма приятных минут в объятиях Адама, незнакомка стянула с его шеи ярко-синие бусы и примерила на себя.

— Спасибо. Ну, я пошла.

— Куда? — студент ухватил её за руку. Смелая девчонка, судя по акценту — явно не американка, — заинтересовала его. — Пойдем ко мне.

— Я… — Аска проглотила «не могу», вспомнив, что Джеф так и не ответил на сообщение. — Я не одна. С подругой.

— А я с другом.

На секунду ему пришло в голову, что Клоту, быть может, не понравится белокурая подруга незнакомки, но англичанин выкинул эту мысль как крамольную. Правильно сделал — потому что Клот оценил по достоинству смешливую Хельгу, и четверо молодых людей отправились к Адаму. Официантка была благополучно забыта.

— Как тебя зовут? — поинтересовался Адам. Они пешком шли к квартире, Клот и Хельга сильно отстали. Незнакомка, задрав голову, пыталась что-то разглядеть на небе.

— Аска. А тебя?

— Адам. Чего ты улыбаешься? — набычился студент.

— Ты веришь в судьбу? В скандинавских сказаниях, первого мужчину звали Аска. Он был выточен из щепки ясеня… Понимаешь? — Аска вздохнула и попыталась объяснить, сожалея, что вообще открыла рот. — Ну, Адамом звали первого человека по христианской мифологии, Аск — первого мужчину в норвежской. Забавная параллель.

— Но ты-то женщина, — парня не интересовали замшелые мифы, и он поспешил перевести тему. — Значит, ты из Норвегии?

— Угу. А ты?

— Великобритания.

На этом разговор закончился, так как они достигли квартиры, а точнее — кровати.

Весь вечер у Елены болела голова. Ну, «болела» — это не то слово. Голова раскалывалась, не помогал даже испытанный анальгин.

— Померяй температуру, — посоветовал муж, оторвавшись от телевизора.

Женщина последовала его совету — вздохнула, увидев, как ртутный столбик ползет вверх, вверх… Тридцать восемь ровно.

— Что ж, посижу завтра дома.

— Врача будешь вызывать? — положительно, Игорь проявлял сегодня удивительную заботу о жене.

— Вот еще.

Хоть Елена и была стоматологом — довольно узкая специализация — но с каким-нибудь ОРЗ могла справиться и без чужой помощи.

Но на следующий день стало только хуже. Всё тело ломило, и женщина едва смогла доползти до телефона, чтобы вызвать участкового. Диагноз — грипп, — вовсе не порадовал.

Наглотавшись антибиотиков, Елена уснула, и ей снились странные сны: жужжит черное агатовое веретено, наматывает нить… потом нитка запутывается и рвется с резким звуком, как натянутая струна.

Первой проснулась Аска, хотя обычно предпочитала спать до полудня. Посмотрела с отвращением на темноволосую голову парня, который продолжал видеть безмятежные сны, передернулась. Потом девушка села на край кровати и сгорбилась.

— И что ж я дура такая? — с философским видом спросила она. Никто не ответил. Замотавшись в простыню, она прошлась по комнате, собирая элементы своей одежды. В соседней комнате почудилось шевеление.

— Хельга? — тихонько позвала девушка.

— Я за неё.

Клот, придерживая одной рукой расстегнутые джинсы, показался на пороге.

— Она спит еще?

— Или спит, или притворяется.

Аска кивнула, ожидая, что парень уйдет обратно, но у того, видимо, было туговато с приличиями. Стоял, облокотившись о косяк и рассматривал девушку нахальными светло-карими глазами.

— Уйди, пожалуйста, мне одеться надо. И разбуди Хельгу.

— Так вот как её зовут, — глубокомысленно заметил парень. — Будет сделано, генерал. Адама ты разбудишь?

Вообще-то Аска собиралась смотаться по-тихому, пока не проснулся ночной принц, но она задумалась о том, что им с Хельгой еще надо добираться домой, а Мэтт с Марой, возможно, уже уехали… Наверное, эти мысли очень ярко отразились на её лице, потому что Клот широко ухмыльнулся и предложил отвезти девушек на своей машине, не беспокоя гостеприимного хозяина. Это было такое предложение, от которого не отказываются.

ВАВ и ХЭЙ

«Вошла буква вав и сказала: „Хорошо мною создать мир, потому что я буква из твоего имени АВАЯ (юд — ХЭЙ — ВАВ — ХЭЙ)“. Ответил её Творец: „Вав! И тебе, и букве хэй должно быть достаточно того, что вы находитесь в Моем имени. И потому не сотворю Я мир вашими свойствами“».

Когда Скульд открыл глаза, Лахе уже не было рядом. Шелковые простыни приятно холодили кожу. Солнечные лучи пощекотали лицо юноши, и он поморщился. Этим утром Игрок только и искал повод, чтобы выпустить скопившееся раздражение.

Эта его Фишка… Сперва показалось: лучше и быть не может. В меру самостоятельная, любопытная и не избалованная мужским вниманием. К тому же — какая находка! — интересуется древними преданиями, на чем можно изящно сыграть.

И вот — пожалуйста. Прыгнула в постель к первому встречному. Это совсем не то, что хотелось бы увидеть Скульду… Но Фишки не бывают идеальными, так что придется смириться.

Но Клот!.. Скульд сгреб одной рукой подушку и швырнул изо всех сил об стену, представляя, что это была голова рыжего подлеца. Ведь вчера еще договорились, что не станут мешать друг другу — и что же?

…Клот ожидал соперника, уже разлив ром по бокалам, добавив колы и льда — как раз в той пропорции, которую так не любил Скульд.

— Испортил благородный напиток, — пробормотал Повеса, усаживаясь напротив хозяина комнаты с видом на норвежские фъёрды. Мало кто мог подумать, что комната самого развязного Игрока будет такой холодной и аккуратной. Мало кто мог представить, каков Плут на самом деле. И Повеса был одним из немногих, которым позволялось делать догадки. Единственным, кого Клот впускал в свою комнату.