Брайан Толуэлл - Неподвластный богам

– Клянусь костями Нергала и бородой Ханумана, я решил, что схожу с ума! Человек или бог, погруженный в иной сон, и в том числе в гипнотический сон Скелоса, не может проснуться, пока он не будет разбужен тем, кто его усыпил! Я сидел как парализованный. Тезиас же вскочил с дивана; взмахом руки заключил он меня, своего учителя, в огненную клетку и, злобно усмехаясь, произнес слова, которые не забыть мне до конца дней моих:

«Как посмел ты, гадкий колдун, усыпить меня?! Меня, будущего повелителя мира! Ты дорого заплатишь да свою дерзость! Нет, я не убью тебя: это была бы слишком легкая кара. Я оставлю тебе жизнь, чтобы ты мог наблюдать, как твой ученик восходит к вершинам абсолютной Власти! И я не боюсь тебя! Я вообще не боюсь всех твоих мерзких фокусов, твоих демонов! Когда я стану повелителем мира, я сделаю веревку из волос твоей богини Иштар и подвешу тебя ею за ноги перед моим небесным дворцом! И если ты нечаянно помрешь до того момента, я вытащу твою душу из ада, и все равно воплощу свою месть! Я, Тезиас поморю этот дикий мир, хоть бы все боги объединились против меня! А начну я с Конана, короля Аквилонии, и свершу то, что не удалось жалким фокусникам вроде Тот-Амона, Ксальтотуна и Ях Чиенга! Я знаю: этот варвар неизбежно встанет на моем пути, и он будет сокрушен! Теперь же я покидаю твою обитель, колдун, а когда ты освободишься, – он со смехом указал мне на огненную клетку, пленником которой я стал, – я буду готов демонстрировать тебе и всем остальным людишкам свою науку! Прощай, Пелиас-чернокнижник, и да проклянут тебя твои боги за то, что ты взрастил меня!» С тем Тезиас и удалился. Из всего, что было у меня, взял он лишь Книгу Судеб.

Пелиас замолчал. Потрясенные, его слушатели с зудом верили в рассказанное волшебником. Наконец могучий рык Конана нарушил гнетущую тишину:

К дьяволу, Пелиас! Я всегда ценил твою мудрость, но ты, похоже, переутомился в своих ученых занятиях! Как мог принять ты всерьез дикий бред безумца, противопоставившего себя всему сущему: Добру и Злу, людям и демонам, самим богам! Неужели ты воображаешь, что я испугаюсь твоего подмастерья лишь потому, что он умеет выделывать фокусы, каким сам ты не обучен?! Воистину я готов помолиться Крому, чтобы он вернул тебе разум, если Иштар сделать это не в состоянии!

Пелиас огорченно возразил:

– Напрасно ты попрекаешь меня, Конан. Я в своем уме. В своем уме был и Тезиас. Даже если половина того, что он наговорил мне – пустая бравада, оставшегося хватит, чтобы содрогнуться при мысли, что всех нас ждет! Уже одно то, что он овладел великой Книгой Судеб, обязывает нас к действиям. Я не хочу сидеть и ждать, когда он придет за моей душой!

– Но скажи же, Пелиас, как освободился ты из огненной клетки? – спросила Зенобия.

– С того самого мига, как Тезиас покинул башню, я боролся с силами Тьмы, сковавшими меня. Долгие месяцы провел я в огненной клетке, сражаясь за свое освобождение. Мое магическое искусство было бессильно! Я не ел и не пил, но не лишения терзали меня, а бездействие. Наконец, сам не знаю как, я сумел освободиться. Сделал ли это я, или чары Тезиаса закончились, или же он сам выпустил меня – то мне неведомо. Было это сегодня утром, и я тотчас устремился сюда!

Конана утомила долгая беседа. Он сказал:

– Есть верный способ узнать, с кем мы имеем дело, – увидеть врага. Можешь ли ты показать нам этого негодяя, Пелиас?

Вместо ответа волшебник извлек из складок своего широкого плаща маленькое зеркало в простой железной оправе и поставил его перед собравшимися.

– Зеркало Лазбекри покажет нам Тезиаса, где бы он НИ находился! – сказал волшебник.

Пелиас взмахнул над зеркалом рукой и прочитал магическую формулу. Зеркало Лазбекри начало стремительно расти; вскоре оно закрыло собой всю стену королевских покоев. В гигантском зеркале появилось изображение, постепенно контуры его прояснялись, и вот уже Конан и его друзья видели огромную, ярко освещенную пещеру; источник света был скрыт. В середине пещеры возвышалась большая округлая чаша, к чаше вела лесенка, чём-то напоминающая Корабельный трап. Прямо над чашей высилось странное сооружение, основой его служил громадный стеклянный шар, открытый снизу, со стороны чаши. Вдоль одной стен подземного зала стояла вереница столов; на толах во множестве, расположились разного рода склянки и приборы, назначение которых также не было понятна. В некоторых склянках содержались какие-то одни из них кипели, выбрасывая вверх ядовито-сизый дымок, другие, напротив, были похожи на разноцветный лед.

Возле самого большого стола разговаривали два человека, Один из них был узнан сразу – король Немедии Тараск. Второй человек, обладатель неимоверно бледной кожи, о чем-то спорил с Тараском. На плече у бледнокожего сидел большой попугай.

– Послушай, Пелиас! – воскликнул Просперо. – встречал этого коротышку в твоей башне! Его взгляд, как сейчас помню, пробрал меня до костей! Не сему я понял, что это человек: думал, карлик, вызванный мною из иных миров для магических опытов. Так это и Тезиас?

Волшебник кивнул. Все обратили взоры к зеркалу.

– Ты и так уже достаточно скомпрометировал меня, Тезиас, – говорил Тараск. – Люди шепчут: у короля живет злой колдун!

– Тебе никогда не победить киммерийца, Тараск, – боишься сплетен! – ответил бледнокожий. – Но вернемся к делу. Утром ты приведешь сюда пять тысяч душ; они нужны мне для великого опыта. Завтра будет сделан решающий шаг к нашей цели.

– Ты в своем уме? – возмутился Тараск. – Где я наберу такую армию? Да и кто пойдет сюда, на верную гибель?!

– Разве не видишь: мой мозг и без того перегружен, решай эту проблем сам – ты король, кому как не тебе 4нать, как привлечь своих подданных. – Кор-роль, кор-роль, кор-роль! – вдруг заорал попугай.

Мне надоели насмешки твоей скотины, Тезиас! – гневно вскричал Тараск. – Я тысячу раз проклял тот миг, когда связался с тобой! Какой я король – ты держишь меня на побегушках! Ты завлек меня посулами сокрушить Конана, и что же – киммериец по-прежнему на коне, я же имею с тобой одни хлопоты! Вот мое последнее слово: тебе нужны люди – ты их и ищи!

– Последнее? – спокойно осведомился карлик.

– Последнее, клянусь Митрой! И вообще ты мне надоел, – грубо отрезал Тараск.

Тезиас внимательно посмотрел на короля, усмехнулся, затем осторожно снял с плеча попугая и поставил его на стол.

– Возьми его разум, – тихо сказал Тезиас попугаю, указывая на Тараска.

– Пощады, пощады! Р-разум! Р-разум! Вер-рни мой р-разум! – верещала охваченная ужасом птица, суматошно бегая по столу. Тараск тупо глядел куда-то, и взгляд его был пуст.

– Крон и Митра! – вырвалось у Конана. Тем временем Тезиас обратился к попугаю: