Брайан Толуэлл - Неподвластный богам

Всячески прославляя мои таланты, искусно льстя мне, играя на моих слабостях, он упорно напрашивался ко мне в ученики. Разумеется, я объяснил ему, почему это невозможно. Но он был так убедителен! Я испытал его и наконец решился. Тезиас оказался чрезвычайно талантливым учеником; ничего подобного я раньше не наблюдал. Знания Тезиас схватывал на лету и впитывал их, словно губка воду. Чтобы стать не шарлатаном, умеющим лишь пускать пыль в глаза невеждам, а настоящим волшебником, нужны десятилетия, вы уж мне поверьте. Клянусь алебастровыми бедрами Иштар, Тезиас прошел их за несколько месяцев! Наконец-то на закате дней своих я воспитал настоящего мага, радовался я. Старый дурак!

Пелиас перевел дух. Самобичевание давалось чародею нелегко – гордость этого человека была общеизвестна.

– Однако с некоторых пор стал я замечать странности в поведении моего ученика, которые чем дальше, тем более тревожили меня. Скажи, Конан, может быть так, чтобы воин-доброволец люто ненавидел всех, кто берет в руки оружие? Вот первая странность: Тезиас не может терпеть носителей магического знания. Долго я обманывался относительно себя, но теперь понял: и я не исключение; мой ученик ненавидит меня не меньше, чем других чародеев. Более того, имея очевидные таланты к магии, он не любил волшебные занятия. И хотя он вырос в довольно-таки сильного чародея, Тезиас редко когда проявлял свои магические способности.

Конан нетерпеливо заерзал: ему явно не было дела до пристрастий и странностей Пелиасова ученика. Что же до ненависти к другим колдунам, это киммерийца и не удивило, ибо он знал: чернокнижники друг друга не жалуют! Однако старый волшебник продолжал свой рассказ:

– Тезиасу присущи самоуверенность и непомерное честолюбие. Теперь я понимаю, что магия для него – лишь средство достижения амбициозных планов, и к тому же средство далеко не единственное. Живой интерес Тезиас проявлял к другой сфере, издревле считающийся особо сложной для человеческого понимания и потому чрезвычайно опасной. Истинные маги стараются обходить ее стороной. Я говорю о душе. Да, представьте себе, Тезисе экспериментировал с человеческой душой! Это была целиком его инициатива, я же не уставал предостерегать его. Но Тезиас не слушал меня, и с некоторых вор его опыты с душой и результаты, достигаемые им, стали просто пугать меня. Как-то раз мы повздорили, и я отослал его. К тому моменту, между прочим, я усовершенствовал волшебное зеркало Лазбекри. Теперь с его помощью я мог наблюдать за кем бы то ни было с любого расстояния, а наблюдаемый, напротив, не мог видеть меня. Так вот, когда Тезиас ушел, мне взбрело в голову проверить, что делает мой ученик после нашей ссоры. С помощью зеркала Лазбекри я увидел его в трактире недалеко от моей башни. Он сидел в одиночестве, угрюмо прихлебывая сухое аргосское вино. Вдруг его окружили четверо дюжих грабителей, вооруженные мечами и кинжалами. Тезиас был, как всегда, безоружен. Видимо, негодяи решили, что Тезиас – богатый хорайский дворянчик, и решили захватить его, чтобы потребовать выкуп. Мой ученик отказался следовать за бандитами, но ясно было, что он ужасно напуган. Перебранка продолжалась недолго. Разбойников злило упрямство этого маленького человечка – знай, Конан, он воистину настолько мал, что едва достает тебе до пояса! И вот один из негодяев занес кривой туранский ятаган, чтобы размозжить Тезиасу голову. Дальше произошло невероятное. Мертвенно-бледный человечек прошептал: «Возьмите мой страх!» В тот же миг четверо бандитов упали как подкошенные; я успел заметить выражение неизмеримого ужаса, застывшее в их остекленевших глазах. В моих силах было и уловить причину их смерти: четыре сердца одновременно разорвались от страха. Так я уяснил себе чудовищную способность своего ученика превращать свои недостатки и слабости в свое же оружие…

– А ты не поторопился с выводами, уважаемый Пелиас? – вставил граф Троцеро.

– Увы! С тех пор было несколько подобных случаев. Один из них произошел, кстати, с аквилонским купцом. Этот купец гостил у меня. За несколько дней до того я обнаружил, что Тезиас пытается меня отразить. Он подсыпал в мою чашу с вином порошок стигийского женьшеня – яд, убивающий медленно, но верно, так, что причину смерти установить потом невозможно: все выглядит вполне естественно. Но я опознал отравленное вино и сделал так, чтобы его выпил Тезиас. Мой коварный ученик неумолимо угасал, когда, на свою беду, ко мне пожаловал упомянутый купец. Когда купец уже уходил, умирающий вызвался проводить его. Я услышал только зловещий шепот Тезиаса: «Возьми мою боль!» Несчастный купец умер той же ночью; Тезиас мгновенно выздоровел.

Тяжело вздохнув, Пелиас продолжал:

– У меня большая библиотека, и я не знаю, откуда именно узнал Тезиас секреты своего мастерства. Я его этому не учил; признаюсь, сам того не умею. Я уже подумывал, как мне обуздать странные наклонности ученика, когда он вдруг стал настойчиво просить у меня Книгу Судеб. О, друзья, это самая великая и таинственная книга на свете! Секрет ее происхождения затерян в глубинах тысячелетий. Считается, что Книга Судеб была всегда. Никто, насколько мне известно, не мог ее прочитать и даже открыть, ибо охраняется она семью магическими заклятиями, ни одно из которых не дошло до наших дней. Но сохранилось предание, что Книга Судеб содержит описание истории Земли с тех времен, когда самым разумным существом на ней была древняя обезьяна. Тысячелетиями Книга Судеб переходила из рук в руки; я нашел ее в библиотеке Тсота-Ланти. Я испробовал все известные мне способы вычисления магических ключей, но так и не смог открыть Книгу. В конце концов, я решил спрятать Книгу Судеб у себя, дабы другой, более удачливый чародей, чем я, не смог ею воспользоваться. Тезиас же был уверен, что Книга хранит Великое Космическое Знание, проникнув в которое, можно стать властелином мира. Разумеется, я отказался дать Тезиасу Книгу Судеб…

– Во имя Крома, Пелиас! – не выдержал Конан. – Все это, конечно, интересно, но кроме смерти аквилонского купца я не обнаружил в твоем рассказе ничего, что касалось бы меня или моих подданных!

Волшебник сокрушенно покачал головой.

– Имей терпение, король! Я как раз приступаю к заключительной части моего рассказа. Слушай же – я продолжаю. Вскоре я отправился, вместе с Троцеро и Просперо, встречать тебя с Зенобией, возвращавшихся из Кхитая. Когда я вернулся в свою башню, мои седые волосы встали дыбом: башня сияла изнутри каким-то неземным голубым светом, а Тезиас стоял посреди моей библиотеки, и в руках у него была открытая Книга Судеб! Гонимый необъяснимым страхом, я позорно бежал, и вослед мне раздавался издевательский хохот Тезиаса! Я испытывал ужас и унижение. Идти обратно я решился только за полночь; ночь – союзница истинного мага. Поверьте, я не узнал свою старую башню: будто какая-то гигантская метла вычистила из нее все, что было мне дорого! Моя незримая стража как будто вымерла, и тишину покоев не нарушал ни один звук. Казалось, мертв был даже воздух. Тезиаса я нашел крепко спящим на моем диване. Я должен был разобраться, что же произошло в мое отсутствие! Зная о блистательных гипнотических способностях Тезиаса, я перестраховался и усыпил его вторично – мертвым сном Скелоса, который есть не что иное, как временная смерть. Я допросил спящего. Но на все мои вопросы Тезиас отвечал одной лишь загадочной фразой: «В подлунном мире существует нечто более великое, значительное и необъяснимое, чем все, что известно людям». Не понимая значения этой фразы, я предположил, что Тезиас почерпнул ее из Книги Судеб. Как ему удалось открыть ее, для меня до сих пор загадка! Проверить свое предположение я не мог, ибо Книга Судеб вновь была закрыта. Я уже собирался прекратить бессмысленный допрос, как вдруг Тезиас проснулся и открыл глаза.