Мэгги Фьюри - Глаз вечности

– И еще потому, что я никогда не подружилась бы с горцами, не найдись на это чрезвычайно веской причины, угадала?

Серима криво усмехнулась.

– В точку! – Кетейн напряженно вглядывался в ее лицо. – Так ты едешь? Не стану врать, это может быть опасно. Если один из главарей не почтит наш флаг перемирия, надо будет защищаться с оружием в руках. Но с другой стороны, есть надежда спасти множество невинных душ.

Перед глазами Серимы вспыхнуло яркое видение: мерзкие летучие убийцы с окровавленными когтями и клыками врываются в ее комнату. Вспомнились женщины и ребятишки, за которыми она только что наблюдала.

– Конечно, я еду, – твердо сказала леди.

– Я знал, что на тебя можно положиться!

Кажется, Кетейн посмотрел на нее с каким-то новым уважением?

– Доброго коня мы тебе найдем, – продолжал он. – Вороной бестии не помешает отдых, к тому же ехать в стан врагов на таком породистом скакуне… К чему искушать судьбу, верно?

Воин ухмыльнулся. Серима, напротив, посерьезнела. Разговор о лошадях заставил ее вспомнить Тормона. Он уж точно не одобрит ее отъезд.

Ну и что с того? С какой стати ей спрашивать чьего-то разрешения? В городе «королева торговцев» жила своим умом, и впредь будет только так!

Удивительно, как быстро возможность совершить нечто полезное подняла дух леди! Она, изгой, внезапно стала частью чужого мира. Серима тотчас исполнилась благодарностью к этому человеку.

Кетейн протянул руку. Леди охотно взяла ее, и они оба отправились вниз, на конюшни.

3

НОВАЯ ИЕРАРХ

Гальверон жестом велел Алианне помолчать и подкрался к дому, как можно тише ступая по битому стеклу, обломкам и прочему сору. Хотя окна были разбиты вдребезги, дверь оказалась целехонькой. Командир толкнул ее, та не поддалась.

– А, чтоб ей! – негромко ругнулся он. – Выламывать опасно – слишком много шума, а сдвинуть я ее не могу.

– Вижу, – отозвалась воровка и оттолкнула его в сторону. – Пусти, я попробую.

Недолго думая, она выбила камнем остатки стекла, торчащие из оконной рамы, подтянулась на руках и, извиваясь, словно уж, пролезла внутрь. Гальверон задохнулся от такой наглости, а потом зашипел:

– Вылезай сейчас же, глупая!

Алианна притворилась, что не слышит. Еще мгновение – и командир полез следом, производя при этом гораздо больше шума, чем она. Гальверон подскочил к воровке, схватил ее за локоть и грубо развернул на себя.

– Что ты себе позволяешь?!

Алианна вывернулась из его железного захвата.

– Да перестань, нам нужно найти младенца.

– Знаю. Но никогда не бросай меня так, без предупреждения. Здесь такие места, что поодиночке не выжить.

– Вот и не отставай! – рявкнула она, хотя на сей раз командир был прав.

И они начали обыскивать дом, храня неприязненное молчание.

Не считая дождевых луж и грязных пятен на полу, в комнатах царил порядок. Похоже, гнусные твари стремительно пронеслись по деревне и перебили все стекла, чтобы удобней было видеть и слышать, не укрылся ли кто из жертв у себя в жилищах. А более тщательный осмотр отложен на потом, когда кончится лакомое угощение во дворе храма.

Домик оказался довольно уютным и ухоженным. Алианна ощутила приступ внезапной острой боли и сожаления о семье, обитавшей в нем. Здесь до сих пор витал некий дух счастья, по которому воровка тщетно тосковала еще с тех пор, когда ютилась с братом в грязных перенаселенных трущобах. Буквально всякая вещь являла глазу видимые знаки щедрой любви и заботы. Мебель с затейливой резьбой, узорчатое украшение над камином, роскошно вышитые гобелены на каждой стене, вязаные дорожки, яркие расшитые бисером пуфики – все было выполнено с необыкновенным мастерством.

– Наверное, тут жили ремесленники, что трудились для храма, – прошептал Гальверон. – Он занимался резьбой по дереву, а она украшала одежды священников, не меньше.

– Откуда тебе-то знать! – фыркнула воровка.

Они обшарили весь нижний этаж, поднялись в спальни наверху. Ни души. Из кухни доносилось зловоние сгоревшей пищи. Над пеплом потухшего очага висел котелок, содержимое которого давно обуглилось и застыло на дне черными катышками. Похоже, здесь жарилось рагу для маленькой семьи в тот злосчастный вечер Принесения Жертвы, однако ужин так и не дождался хозяев. Алианна с силой закусила губу. Как тут печально! Непостижимо, но это место навевало еще большую тоску и горечь осознания произошедшей трагедии, чем горы мертвой плоти на заднем дворе храма.

Воровку передернуло. Неожиданно вся их размолвка с Гальвероном показалась бессмысленным вздором. Поймав взгляд командира, воровка поняла, что он думает о том же. Путники принесли друг другу молчаливые извинения, и без единого слова согласие было восстановлено.

– Уходим отсюда, Гальверон, – зашептала Алианна. – Мы все обыскали, сверху донизу, никакого ребенка нет. Наверное, мы ошиблись.

Командир Мечей Божьих нахмурился.

– Но я слышал это своими ушами.

– Я тоже. – Воровка пожала плечами. – Однако здесь пусто. Может, это кошка кричала или еще кто, а Гиларре не понравится, если мы принесем в крепость лишнего едока, ее драгоценные запасы и так тают.

Гальверон тяжело вздохнул.

– Неужели ты не можешь относиться к ней чуточку добрее? Прошу тебя! Не забывай, какое бремя лежит на плечах иерарха! Думаешь, ты бы справилась лучше, а? И знаешь что? Поймать кошку – не такая уж плохая затея. Флинт давно жаловался, мол, от мышей спасу нет, так и шуруют в подвалах со съестным. – Он помолчал, задумчиво сдвинув брови. – И все-таки, говорю тебе, это была не кошка.

Командир немного повысил голос:

– Эй! Есть тут кто-нибудь?

Тишина. И вдруг прямо у них под ногами раздался тихий плач.

– Святой Мириаль! Погреб, как мы не догадались! – простонал Гальверон и ударил кулаком по раскрытой ладони.

Они заметались по кухне и наконец обнаружили под половиком потайную дверцу. Алианна принесла из кухни небольшой светильник, командир раздул его, и оба принялись осторожно спускаться по шатким ступенькам сооружения, возомнившего себя подлинной лестницей. Оказавшись внизу, Гальверон приподнял светильник и осмотрелся.

В крохотном погребе стоял удушливый запах крови и испражнений. Длинные полки по левую руку, хранившие зимние припасы семьи, были полупусты. Справа стоял верстак с плотницким инструментом, сложенным в красивый резной ящик, и токарный станок. Но путники не глазели по сторонам: они не сводили взглядов с кучи поломанной мебели, пустых ящиков и бочонков в дальнем углу, откуда и раздавался еле слышный жалобный стон:

– Пожалуйста, помогите.

Оба устремились вперед, и когда Гальверон отшвырнул несколько ящиков, путники увидели при свете лампы сжавшуюся в жалкий комок женщину с могильно-серым лицом и спутанными волосами. Та щурилась и прикрывала рукой глаза. Рядом на окровавленных одеялах лежал завернутый в тряпье крохотный младенец.