Юлиана Суренова - Книга 4_Дорогой сновидений

Полный душевной муки вздох сорвался с его губ.

– И почему всякий раз, когда я тебя вижу, у тебя такой вид, словно ты – смертный, более того, лежащий на одре умирающий? – донесся до него голос, в котором звучала нескрываемая издевка.

Лаль тотчас вскочил на ноги, закрутил головой, ища заговорившего с ним, и почти тотчас увидел в нескольких шагах от себя сгусток холодной, серой тени, имевшей неопределенную форму и расплывчатые очертания.

– Нергал… – прошептал хозяин, у которого при виде незваного гостя внутри все затрепетало. Этот трепет серой блеклой волной прошел по окружавшему миру и бог сновидений, защищая свое детище, заставил себя успокоиться.

– Ты даже не пытаешься скрыть раздражения от моего прихода, – рассмеялся тот. – Или это не раздражение, а страх? Ты боишься меня, маленький божок?

– С чего бы это? – пробормотал Лаль. – Ты в моем мире, – но прогнать Нергала он не решился. Ему ли тягаться с одним из высших богов? А, коли так, к чему злить собеседника?

– Не бойся, крошка, – смех Нергала, когда тот прочел мысли и опасения хозяина края сновидений, перерос в раскатистый, как гром, хохот. – Мы ведь союзники. Во всяком случае, пока наши интересы совпадают.

– А они совпадают?

– Мне кажется – да.

– Раз уж ты пришел ко мне, не мог бы ты принять хоть какой-нибудь облик? – Лаль чувствовал, как нарастает в нем напряжение, передаваясь окружающему миру, в котором небо начало затягиваться тучами, а по зеркальной глади озера прошла нервная рябь. Ему было трудно говорить с собеседником, которого он не мог отождествить ни с одним образом, а ведь для сна такая связь имела одно из главнейших, если не самое важное значение. Он чувствовал, что еще немного, и все образы начнут тускнеть, теряя очертания.

– Сколько угодно, крошка! – тень стала медленно, неповоротливо стекаться, собираясь воедино. Со стороны казалось, что она – толстое неповоротливое существо, которое с трудом переваливается с ноги на ногу, готовясь сделать шаг.

Сначала на ее месте возник огромный черный бык с золотым серпом остро отточенных рогов, из раздутых ноздрей которого потоками пара вырывалось горячее дыхание.

Увидев этого зверя, Лаль попятился, скорее от неожиданности, чем страха. Впрочем, нет, следовало признать – он действительно был напуган, боясь, что тонкая ткань его мира может не выдержать веса исполина и прорваться…

Видно, именно этого – напугать – и хотел бог погибели. Достигнув желаемого, Нергал, довольный, хохотнув, вновь стал превращаться, обретая на этот раз облик высокого широкоплечего мужчины в расцвете сил, с длинным, загнутым за пояс ножом и висевшим в прикрепленных к поясу кожаных ножнах кривым мечем – ну ни дать ни взять настоящий снежный разбойник. Или воин-караванщик… Не важно, когда в глазах Лаля, в его мире они оба были похожи друг на друга, как отражения в зеркалах озер.

– Так лучше? – этот облик удивительно подходил ему, и, кажется, нравился. Не случайно же он выбрал именно его. – Мне совсем не хотелось причинять тебе неудобство. Просто я никак не могу привыкнуть к этой нелепице – принимать обличие, которое по своим свойствам является элементом жизни и смерти, не свойственной нам, богам. Ведь мы – существуем вечно и неизменно…

– Зачем ты пришел? – вздохнув, спросил бог сновидений.

– Ну, Лаль, нельзя же так! – воскликнул Нергал, но его возмущение было настолько наигранным, что не возникало никакого сомнения в неискренности его чувств. Он совершенно отчетливо ощущал ту волну напряжения и неприязни, которой веяло от бога сновидений. Но Нергала это обстоятельство нисколько не раздражало. Он привык к подобному отношению к себе, хотя, наверное, от союзника мог ожидать иного. А, впрочем, зачем? Лучше привычная, открытая всем ветрам и взглядам ненависть, чем незнакомая дружба, за спиной которой постоянно мерещится нож предательства. Особенно если сам готов предать в любой момент. – Ни "здравствуй" тебе, ни "как дела? голова еще цела?" – он низко захохотал – заухал, как сова, а затем продолжал, не в силах отказать себе в удовольствии позабавиться над по-детски наивным младшим богом, – сразу "зачем пришел" да "зачем пришел"! Я тебе скажу: никудышный из тебя хозяин. Если ты так обходишься со всеми своими гостями, не удивительно, что смертные предпочли Айю, ведь людям главное, чтобы стелили мягко, а спать они готовы даже в сугробе посреди снежной пустыни.

Видя, как посерело от с трудом сдерживаемого раздражения лицо Лаля, Нергал потянулся с видом человека, довольного проделанной работой. Затем, не желая переводить своего союзника через грань ярости, когда в этом еще не было необходимости, он примиряюще взмахнул руками, показывая свою открытость и доброжелательность.

– Давай оставим этот разговор. К чему нам ссориться? Ну разумеется, я скажу, зачем пришел! Иначе для чего было вообще забираться сюда? Собственно, ты и сам все прекрасно знаешь. Как развиваются наши дела? Не пришла ли пора действовать мне?

– Нет! – резко, с чрезмерной поспешностью ответил Лаль.

– Что – "нет"? – Нергал глядел на собеседника, сощурив один глаз, как-то оценивающе пренебрежительно. – Не пора? Но ты ведь уже выполнил свою часть уговора.

– Еще нет! – упрямо продолжал настаивать на своем бог сновидений.

– Да? А кого же тогда я видел тут неподалеку? Это ведь маленькие смертные, не так ли? Ты заманил их, как мы и договаривались? И, при этом, заметь, не без моей помощи…

– Знаешь что… – начал было Лаль, но вдруг замолк, опустив голову на грудь, уткнувшись взглядом в землю под своими ногами.

– Пока еще не знаю, – голос Губителя стал тих, шепеляв, как шуршащая походка хищного зверя, спешившего усыпить свою добычу, осторожно подбираясь все ближе и ближе, прежде чем наброситься на нее в последнем броске. – Но, надеюсь, ты мне скажешь…

– Я не отдам тебе их! – с неожиданной даже для самого себя решимостью произнес Лаль.

– Что-ты-сказал? – голос громыхал, заполняя собой все, оглушая раскатами грома.

Небо скрылось за тяжелыми, голубиного цвета тучами. Ветра заметались, ища нору, в которую они могли бы спрятаться, укрыться от страха, заполнявшего собой все надземное пространство, пронизывая нитями-нервами все вокруг. Деревья затрепетали, противясь тому, что могло вот-вот произойти, в то время, как трава припала к земле, готовясь к худшему, цветы смиренно пригнули головы вниз, подставляя свои тоненькие шейки-стебельки под удар немилосердного палача, чей меч уже был занесен над всей землей.

Но…

– Я не отдам тебе своих гостей! – почему он должен, если ему не хочется? – Они нужны мне самому!

– Ну конечно же! Они пришли к тебе, доверились, еще немного, и признали бы своим покровителем, – губы Нергала кривились в хищной усмешке, несшей в себе больше угрозы, чем веселья. – Ты ведь так об этом мечтал! Столько веков! Со времен того смертного… Как бишь его?