Мария Архангельская - Пока не устану жить

Ведеман прикусил губу, неотрывно глядя теперь только на Симона.

— Я понимаю, что вам непросто решиться на это, — Шевалье поднялся. — Что ж, у вас есть время подумать, а мы пока прогуляемся.

Я тоже поднялась и следом за ним сошла с выложенного плитами круга. Далеко уходить мы не стали, просто отошли к краю поляны. Вспомнив об остром вампирьем слухе, как говорят, превосходящем даже слух оборотней, я поставила защиту от прослушивания и только после этого спросила:

— А если он не согласится?

— Ну, просто отпустить его мы не можем, — Симон внимательно посмотрел на меня. — Я понимаю, чего вы боитесь, Сандрин, но убивать его вряд ли понадобится. Он не станет так уж рваться к своему Хозяину и позволит себя усыпить. Однако думаю, что и до этого не дойдёт, и он согласится на моё предложение. Не сразу, ведь после того, что с ним случилось, любое вмешательство в его сознание для него больной вопрос, но всё же согласится.

— И что нам это даст?

— Если его Хозяин будет считать вас неопасной для себя, он не будет спешить от вас избавиться. Мы выиграем время.

— И только?

— А что вы ещё хотите, Сандрин? Поскорей схлестнуться с ним в решающей битве?

Я покачала головой.

— Нам ещё нужно прощупать почву и у других Хозяев, — добавил Симон. — Тот же Гербе, к примеру, предпочитает договариваться там, где это возможно, и потому вполне может попытаться поладить с вами миром. Как я вам уже говорил, Хозяин Ведемана агрессивнее всех, а потому я хотел бы отложить столкновение с ним до тех пор, пока ваши силы максимально не возрастут.

— Кстати, о Силе, — сказала я. — Если этот Ведеман настолько точно определяет потенциал каждого, то как же он не понял, что Б… что противник сильнее?

— Потому что свой собственный потенциал с нужной точностью определить невозможно. Такие вещи поддаются оценке только со стороны.

— И что же, в поединке нет элемента случайности? Не может быть так, что сегодня проиграл, а завтра выиграл?

— Когда доходит до поединка именно Сил, а не заклинаний, то нет. В этом случае выдерживает тот, кто окажется крепче. Ведеману ещё повезло, что он вообще уцелел, а не умер от перенапряжения и не выжег себя.

Мы замолчали. Щебетала какая-то птаха, ничем не отличающаяся от своих товарок в обычном мире. Подняв глаза к чистому небу, я увидела неторопливо проплывающие над верхушками деревьев полупрозрачные сероватые ленты, и не сразу поняла, что это — кодриллы, летучие змеи. Сколько не изучай волшебные существа по книгам, но, встретив их в обычном на вид лесу, всё равно в первый миг не веришь своим глазам.

— Эй, вы слышите? — прервал тишину оклик Ведемана. — Я согласен.

— Ну и мастер вы недоговаривать, мэтр! Сам поиск, видите ли, не опасен. А о том, что одним поиском вы ограничиваться не собирались, вы не сказали, должно быть, по забывчивости?!

Ругались вполголоса, на первом этаже, в то время как я лежала в своей постели на втором. Но моё имя в разговоре упоминалось так часто, что не услышать спорщиков было просто невозможно.

— У меня не было уверенности, что я сумею сделать то, что задумал, — голос Симона звучал спокойно и ровно.

— Это точно! Достаточно было одной ошибки, чтобы этот вампир загрыз вас обоих.

— Я был уверен в Силе Сандрин.

— А я вот нет! Силы у неё много, не спорю, а умения ещё не хватает. И самые сильные порой ошибаются, а высший вампир — самая опасная из тёмных тварей. Вам ли этого не знать!

— Я принял все меры предосторожности.

— Это какие же? — саркастически поинтересовался Кристиан. — Вы никого не взяли с собой для подстраховки, вы даже никому не сказали, куда едете!

— Вообще-то, я об этом знал, — вставил Жерар.

— А толку с этого знания?

— Остыньте, Кристиан, — посоветовал Симон. — Дело сделано, всё получилось. Без риска, как справедливо заметил Юхан, даже на диване не полежишь. А Ведеман не хотел нас убивать.

— И вы были заранее в этом уверены?

— Я это предполагал, поскольку хорошо знаю его историю.

— Так почему же не поведали её нам?

— Потому что Ведеман вполне был способен услышать, когда о нём говорят. И даже по имени его называть было не обязательно, у него слух почище вашего.

— Так поставили бы защиту! Впрочем, она у вас и так стоит… Вы решили рискнуть вашей жизнью — чёрт с вами, это ваше дело, но кто дал вам право рисковать жизнью Сандрин?! Почему вы хотя бы не предупредили её, насколько это может быть опасно?

— И что бы это дало? Я уверен, что Александрин согласилась бы в любом случае, но начала бы нервничать, и именно это могло бы стать причиной ошибки.

— Так вы и впредь намерены ставить её перед фактом? Между прочим, она ваша Хозяйка, и вы обязаны о ней заботиться — и ограждать от всяческих опасностей.

— Именно это я сегодня и сделал.

— Оно и видно!

— Месье Кристиан, прошу вас… — снова вмешался Жерар.

— В самом деле, Кристиан, крик — признак слабости. Он ничего не может доказать.

Слышно было, как Крис с шипением втянул в себя воздух.

— Ладно, — уже спокойнее сказал он. — Но Сандрин я больше с вами одну не отпущу. И в следующий раз извольте объяснять, что вы собираетесь делать — причём до, а не после.

— Хорошо, — после небольшой паузы согласился Симон. — Вреда от вас не будет, а, может, будет и польза.

Ответа не последовало. Я невольно улыбнулась и перевернулась на другой бок, покрепче обняв подушку. Спать мне пока не хотелось, но лежать в постели было очень уютно. На кухне замолчали, а может, просто заговорили о другом, и мне пришло в голову попытаться послушать, не поминается ли моё имя где-то ещё. До сих пор подобные подслушивания получались у меня непроизвольно, а вот смогу ли я проделать это сознательно?

Я отпустила сознание, позволив ему поплыть, и погрузилась во что-то вроде транса. Спасибо господину Гарсиа за скучнейшие уроки самогипноза, теперь наука пригодилась. Реальный мир отодвинулся, зато проявилось множество звуков, в обычном состоянии мне недоступных. Движение сока в деревьях и сонное бормотание листвы, дрожь земли от поездов метро, передающаяся фундаментам домов. Шорох шагов, редкое шуршание шин, гул далёких людских голосов. Весь Париж в этот момент вдруг представился мне единым организмом, состоящим из отдельных клеточек — живых существ, зданий, механизмов… Каждая из них жила в своём ритме, но в то же время — во взаимодействии со всеми остальными. И в тот же момент меня поразила мысль, что я могу сделать с этим городом всё. Осознав его как единое целое, я могла воздействовать на него, а через него — на каждую из его частей. Захочу — и все парижские машины встанут безо всякой видимой причины, или выйдут из повиновения своим хозяевам, обретя собственную жизнь. Захочу — и город наводнят магические существа, и люди только диву дадутся тому количеству сверхъестественных явлений, которое на них обрушится. Захочу — и сами люди сойдут с ума, устроят междоусобицу, или наоборот — всеобщее братание и прощение всех обид…