Олаф Локнит - Зов Древних

Первым пал от меча гиганта червь, добивший-таки сороконожку. Стальной клинок разрубил червя пополам. Тот успел схватить зубами ногу врага, но лишь разорвал сапог. В образовавшейся дыре не было ничего, кроме непроглядной тьмы.

Следующей жертвой Демона Глубин стал призрачный синий воин. Он сопротивлялся и бился с демоном упорно и умело, даже достал его бедро своим копьем, и демон дернулся от пробежавшей по телу судороги, но в ответ струившийся туман колдовского меча рассек плечо синего воина, и рука, державшая щит, бессильно повисла. Отведя последний отчаянный удар копья, демон следующим выпадом пронзил сопернику грудь. Тот стал падать, пораженный в самое сердце... И исчез.

Тигр, увидев, что черный рыцарь надвигается на него, попросту предпочел удалиться с поля боя, и это было его правом. Он славно сделал свое дело, вняв зову брата, и теперь Кулан отпускал его. Клыки и когти зверя ничего не могли противопоставить воплощению мрака.

Конан понял, что бой закончен. Монстры были побеждены, магия людей оказалась сильнее. Тэн И рассек шестилапому глотку и поверг его наземь, но и Черный Демон убил или разогнал всех, кто бился на стороне людей.

В зале воцарилась тишина.

— Сойдите с моей спины,— повелел дракон.— Вы видите, мы одолели тьму, но не до конца. Теперь мне предстоит схватка с Черным Огнем Смерти, вас же ждут стражники. Их сорок пять, вас семеро. Выход к перекрестку, где ждет Хорса, находится справа точно посредине зала. Там особая дверь, создающая иллюзию бесконечного коридора. Не позволяйте стражникам проникнуть туда.

А демон уже приближался, сотрясая зал тяжелой своей поступью, и дракон, расправив крылья, взмыл ему навстречу.

Они сошлись. Дракон, применив свой излюбленный маневр, сначала запутал противника волнообразными движениями головы и шеи, все время изменяя предполагаемое направление поворота, а затем по крутой дуге попытался обойти демона слева, чтобы тот не смог пустить в ход свой меч.

И змей едва не осуществил свой замысел. Демон не успел развернуться, и зубы ящера оказались в опасной близости от его шеи. Но взметнулась огненная плеть, просвистев в нескольких пальцах от драконьей головы, и змей успел лишь ударить противника крылом по левой руке. Тот чуть не выронил плеть, но все же удержал ее.

В это мгновение Конан увидел, что стражники опять вышли из своего убежища и под предводительством верховного служителя устремились вдоль стены к центру зала, где находилась заветная дверь. Наблюдать за боем гигантов было захватывающе интересно, но позволить врагу добраться до Хорсы значило не только отдать победу, но и бесславно погибнуть.

— Ну, уж нет! — прорычал Конан и ринулся наперерез воинам храма.

Тэн И и Септимий последовали за ним, Евсевий уже прилаживал стрелу. У Кулана тоже был меч, но Конан, обернувшись на ходу, крикнул:

— Кулан, оставайся на месте! Охранять Озимандию! Кулану пришлось остаться.

Между тем и демон предпринял попытку пробиться к вожделенной цели — двери, ведущей к перекрестку. Но дракон был бдителен. Рискуя подставиться под удар меча по шее или крылу, он спикировал вниз, и, быстро пролетев у самых ног великана, со всей возможной силой хлестнул по ним хвостом.

Гигант, потеряв равновесие, неловко взмахнул руками и попятился назад, чтобы не повалиться навзничь. Дракон не замедлил воспользоваться этим и упал на черного рыцаря сверху. Рука с мечом была отброшена крылом, а когтистые лапы ударили демону в грудь. В последнем взмахе плеть жестоко ожгла спину дракона, но это уже не могло спасти положения. Демон был повержен.

И немедленно, как и в случае с Тэн И, он начал менять облик. Дракон, не обращая внимания на пять вздувшихся на спине полос обожженной кожи — столько хвостов огненной плетки прошлось по его спине — снова атаковал.

А у дверей уже закипел бой. В коридор, уходящий вглубь пещеры, вел довольно узкий проем. Два человека не слишком могучего телосложения едва прошли бы сквозь него плечом к плечу. Дверь была оформлена в виде портала, и действительно возникала иллюзия уводящего в иной мир бесконечного пути.

Конан разделил отряд. Он сам, Тэн И и Септимий встали в дверях, закрыв проход, и теперь сдерживали яростный натиск стражников. Евсевий и Майлдаф остались в зале. Аквилонец с поразительной быстротой пускал одну за другой разящие стрелы, а горец с мечом в руках прикрывал его от нападающих латников.

— Убей старика! — крикнул Конан, хотя Евсевий, должно быть, и без того знал, в кого нужно целить прежде всего. Но тщетно искал он высокого и худого седовласого служителя: тот пропал, скрылся, будто его и не было.

— Проклятие! Чтоб его Имир заграбастал! — выругался Конан, отбивая очередной выпад противника.

Стражники штурмовали дверь как одержимые, и драться с ними было совсем не просто. Это были прекрасно обученные и тренированные воины, но им недоставало одного: опыта настоящей войны. Тот же недостаток был присущ и Септимию, а вот у Конана и Тэн И такого опыта хватало с лихвой. Что касается Майлдафа, то бытовавший среди его соплеменников обычай кровной мести заставлял каждого мужчину, если он не был отродясь калекой, с юных лет брать в руки тяжелый и длинный изогнутый горский меч. И пользоваться этим оружием совсем не для игры приходилось, увы, нередко. Конан не знал, да и не очень хотел знать, сколько голов на счету Бриана Майлдафа. Должно быть, не одна, поскольку голова самого Бриана покуда крепко сидела на плечах.

Евсевий не стоял на одном месте, а постоянно менял рубежи обстрела. Стражники гонялись за ним по всему залу, и Майлдафу приходилось биться, прикрывая стрелка, то с одним, а то сразу с пятью мечниками. Но аквилонец маневрировал между колоннами так ловко, будто в шахматы играл, и стражники неизбежно проигрывали ему позицию. Им постоянно приходилось рассыпаться, разделяться, преследуя хитроумного тарантийца, а горцу только того и надо было. Сколь возможно быстро отбившись от нескольких нападавших, он затем обрушивал всю мощь своих ударов на одного-единственного невезучего воина, и тому приходилось несладко.

У дверей главную тяжесть боя приняли на себя Конан и Тэн И, но у схватки в строю есть свои правила. Здесь нет места для поединков один на один, здесь нужно ликвидировать ближайшую угрозу, неважно, на тебя ли она направлена или на товарища. И разить требуется не «своего», а первого попавшегося. Как раз Септимий и взял на себя неожиданные опасности, трата времени и сил на ликвидацию которых очень помешала бы Конану и Тэн И вести атаку, а не только обороняться.

Конечно, и у Майлдафа, и у Конана, и у Тэн И с Септимием уже появились небольшие раны на руках, плечах и ногах, но они не были помехой для сражающихся, а вот у стражников потери оказались велики, да еще Евсевий вел меткую стрельбу.