Ив Форвард - Злодеи поневоле

Самый большой фонтан был посвящен — что неудивительно — самому Миззамиру. Бронзовые изображения, которые благодаря магии никогда не тускнели, кратко обрисовывали историю жизни великого мага, последнего из эльфов, начиная с его первых битв с силами Зла и кончая триумфальным восстановлением Таулары. На барельефах, относящихся к первой части, Миззамир выглядел немного моложе, и Война еще не наложила свою печать на его лицо, излучающее одновременно мягкость и уверенность в себе. Но постепенно, от изображения к изображению, черты его все больше окрашивались печалью, свидетельствующей о пережитых невзгодах и утратах. Робин вновь поймал себя на том, что в выражении этого лица ему чудится что-то знакомое и в то же время пугающее…

Что касается Черной Метки, то он, судя по всему, заинтересовался всего одной сценой — очень маленькой и незаметной: на ней спокойный Миззамир беседовал с хмурым паладином, Героем сэром Прайзом. После Победы этим двоим так и не удалось достичь согласия насчет того, в каком виде следует восстанавливать феодальный Кварт. Миззамир стоял за парламентское руководство, как в других землях, а паладин, будучи твердым сторонником традиций, высказывался за со. хранение прежней системы и возмущался благими попытками волшебника вмешаться, куда его не просят. Потом сэр Прайз отправился в свой знаменитый последний поход, откуда уже не вернулся, а Кварт, в знак уважения к Герою, принял решение сохранить старое государственное устройство. Робин знал все это из бесконечных баллад о Победе, которые он выучил, — впрочем, сэру Прайзу посвящалась лишь ничтожная их часть. Наверное, Черная Метка чувствовал себя близким по духу с давно умершим героем, тоже носившим доспехи. А может быть, после Испытания в тайном святилище Кварта он стал по-новому понимать этого самого таинственного из всех Героев? Робин мысленно решил непременно спросить об этом рыцаря, если тот когда-нибудь заговорит. Наконец Черная Метка насмотрелся на барельефы, покачал головой и, сделав знак Робину, пошел дальше, к границе территории замка, на тот случай, если Сэму и Валери потребуется помощь.

Тем временем Арси и Кайлана искали способ выбраться из многочисленных кухонь, расположенных в бесконечных подвалах под огромными залами замка. Туда они попали без всяких сложностей, в своей крестьянской одежде легко смешавшись с прислугой. Среди поваров оказалось несколько бариганцев, так что Арси не слишком выделялся. Наконец какая-то толстуха вручила Кайлане огромное блюдо жареных голубей со словами «доставь это наверх, милочка». Кайлана с отвращением поморщилась и, как только толстуха отвернулась, собралась сунуть блюдо в темный угол, но Арси успел ее остановить.

— Погоди-ка, подружка, я вот-вот умру с голоду! — воскликнул он, хватая с подноса одного голубя. — Клянусь утробой, идти нам еще далеко, а кто остановит людей, несущих настоящую еду, которую они должны подать?

Подмигнув, он протянул ей хрустящее золотистое крылышко. Кайлана с презрением отвернулась, но сунула посох под мышку и надежнее взяла блюдо.

— Ты убрала бы куда-нибудь свою, Кайлана, дубинку, — заметил бариганец, наблюдая за ней. — Служанки обычно ходят без них.

— Нет, — твердо ответила Кайлана. — Этот посох мой, он — часть меня и останется со мной.

— Ну ладно, будь по-твоему, — вздохнул вор. — Только не говори, что я тебя не предупреждал, когда какой-нибудь маг начнет спрашивать, у кого ты его взяла.

Осторожно и с максимально услужливым видом они направились туда, где, по их расчетам, были главные помещения — а также сотни самых опытных волшебников со всего мира.

Сэм с Валери пробирались по саду, стараясь держаться поближе к стенам, в тени. Сэм двигался незаметно, словно облако в безлунную ночь, а природное пристрастие Валери к темноте помогало ей легко оставаться в тенях, но ступала она не так бесшумно, как убийца, и Сэм то и дело на нее шикал.

— Чего ты боишься? — шипела она в ответ, хрустя цветочными стеблями на аккуратной грядке. Где-то над головами монотонный голос произносил заключительную часть длинной и нудной речи. Потом послышались аплодисменты, на которые Чернец откликнулся тихим карканьем.

— Никогда нельзя знать заранее, — ответил Сэм так тихо, что слова совершенно не разносились по воздуху. — Тут наверняка есть охрана… Волшебные звери или еще что похуже.

— Не думаю, — прошептала Валери, осторожно возобновляя движение. — Добрые волшебники слишком самоуверенны. Выставлять охрану считают ниже своего достоинства. Они целиком полагаются на магию…

Высоко в башне хрустальная чаша Миззамира вдруг помутнела, и в глубине ее возникло изображение двух человек, крадущихся вдоль стен… Драгоценные камни по краю чаши тревожно засверкали, но некому было откликнуться на их молчаливый зов. Миззамир в этот момент был двумя этажами ниже и возглавлял дискуссию на тему «Причины и результаты непроизвольной манифестации».

Когда они добрались до подножия башни, Сэм разразился чуть слышными проклятиями. Валери задрала голову и посмотрела наверх.

Новые сложности! В темноте им показалось, что башня сложена из того же золотистого песчаника, что и весь замок, но на самом деле она была построена из гораздо более твердого материала. На ощупь он напоминал мрамор: желто-золотой и гладкий, как лед. И ни малейшей трещины, которая отмечала бы места соединения отдельных элементов. Сэм провел по стене ладонью и пожал плечами.

— Это невозможно, — прошипел он. — Она гладкая, как промасленный уж, а у самого верха еще и расширяется! И ни трещин, ни плюща… Как можно было такое построить?

— С помощью магии, идиот, — так же тихо ответила Валери. — Это же очевидно! Ваши наземные волшебники обожают строить башни и стараются делать это как можно лучше. Миззамир, вероятно, сначала создал эту башню, а потом уже распорядился построить вокруг нее дворец.

— Если это настолько очевидно, почему же ты не сказала об этом заранее?

Валери бросила на Сэма яростный взгляд, а Чернец презрительно щелкнул клювом.

— Может, ты просто долетишь до окна с помощью колдовства? — спросил Сэм, которому совсем не хотелось искать другой способ проникнуть в башню.

Валери возмутилась:

— Если я воспользуюсь порталом Тьмы, когда вокруг полно добрых волшебников, это приведет к неприятностям, с которыми нам не справиться. Те, кто знаком с магией, очень чутко воспринимают ее проявления, особенно противоположной направленности. Стоит мне начать произносить заклинания, и все волшебники в этом замке переполошатся.

Сэм вздохнул и, вынув из-под плаща тигрокогти, надел их. Это было страшное оружие, но Сэм редко использовал его в таком качестве. Зато при некотором умении с их помощью можно было подняться практически по любой поверхности.